Послезавтра
Шрифт:
Ракурс съемки меняется – темный силуэт в углу комнаты становится хорошо различимым. Это обнаженный фон Хольден. Скрестив руки на груди, он спокойно ждет.
Потом камера возвращается к кровати. В правом уголке экрана мелькают цифры, таймер отмечает промежутки времени между введением пениса и оргазмами Джоанны.
4:12:04 – Джоанна испытывает первый оргазм.
6:00:03 – в середине верхней части экрана появляется энцефалограмма Джоанны.
Между 6:15:43 и 6:55:03 в ее мозгу происходят семь сильных колебаний.
В 6:57:23 в левом верхнем углу экрана появляется энцефалограмма ее партнера.
7:02:07 – колебания
7:15:22 – деятельность мозга мужчины возрастает в три раза. Камера останавливается на лице Джоанны. Глаза закатились, видны только белки; рот открыт в беззвучном крике.
7:19:19 – мужчина испытывает полный оргазм.
7:22:20 – в кадре появляется фон Хольден. Он берет за руку мужчину и уводит его из комнаты. Крупным планом – лицо мужчины, выходящего из комнаты. Бесспорно, это тот, кто участвовал в половом акте.
Элтон Либаргер.
– Eindrucksvoll! [21] – произнес Ганс Дабриц, когда зажегся свет и абстрактное полотно вернулось на свое место на стене.
– Мы собрались не для просмотра порнофильма, герр Дабриц, – резко одернул его Эрвин Шолл. – Его взгляд остановился на докторе Салеттле. – Он справится, доктор?
– Лучше бы еще немного подождать. Но он молодцом, сами видите.
При других обстоятельствах, в другом месте такая реплика вызвала бы взрыв смеха. Но только не здесь. Здесь не было зубоскалов. Только свидетели клинического исследования, на основании которого предстояло принять решение. Больше ничего.
21
Впечатляюще! (нем.)
– Доктор, я спрашиваю, готов ли он выполнить то, что от него требуется. Да или нет? – Шолл пронзил взглядом Салеттла.
– Да, он будет готов.
– И костыль ему не потребуется? – Голос Шолла хлестнул его, как плетью.
– Не потребуется.
– Danke, [22] – презрительно уронил Шолл, встал и повернулся к Юте. – Больше мне нечего добавить.
С этими словами он вышел.
Глава 72
Шолл пешком спустился на первый этаж вместе с фон Хольденом. У выхода фон Хольден распахнул перед ним дверь, и они вышли. Ночь была холодной.
22
Спасибо (нем.).
Шофер в униформе открыл дверцу темного «мерседеса». Шолл забрался внутрь первым, за ним сел фон Хольден.
– На Савиньи-платц, – скомандовал Шолл. – Помедленнее, – добавил он, когда лимузин развернулся и поехал вдоль переполненных баров и ресторанов.
Шолл наклонился вперед, пристально всматриваясь в лица прохожих, в то, как они на ходу болтают друг с другом, изучая их жесты, походку. Казалось, он видит все это впервые.
– Сверните на Кант-штрассе.
Лимузин плавно повернул к кварталу ярко освещенных ночных клубов и шумных кафе.
– Остановитесь, пожалуйста.
Хотя Шолл говорил вежливо, его короткие отрывистые фразы напоминали строевые команды.
Проехав полквартала, шофер наконец увидел подходящее место для парковки. Шолл, сцепив руки под подбородком,
Фон Хольден догадывался, что Шолла что-то тревожит. Он заметил это еще в аэропорту Тегел и когда вез его в галерею. Он ожидал выговора, но Шолл промолчал, и фон Хольден подумал, что гроза миновала.
Проникнуть в мысли Шолла было невозможно. Они были прочно спрятаны под маской неизменного высокомерия – может быть, именно поэтому он и сумел так много добиться в жизни. Его сотрудникам было не в новинку работать по восемнадцать часов в день и при этом выслушивать бесконечные упреки, что сделано мало, а потом вдруг неожиданно он кого-то вознаграждал дорогостоящим заграничным вояжем. Случалось, когда деловые переговоры заходили в тупик, он вдруг исчезал, отправлялся развеяться – в театр, в кино. А когда возвращался, рассчитывал, что все проблемы улажены. Обычно так и было – сотрудники прекрасно понимали, что иначе он их всех уволит и наймет новых. Конечно, это обошлось бы дорого, но Шолл мог позволить себе такой расход.
Для него это было не просто способ добиться своей цели, но и очередная возможность проявить власть, самоутвердиться. Шолл делал это с неизменным наслаждением. Фон Хольден уже восемь лет был Leiter der Sicherheit – руководителем службы безопасности европейских инвестиций Шолла – два издательства в Испании, четыре телевизионные станции – три в Германии, одна во Франции, и ГДГ, «Гольц девелопмент груп» в Дюссельдорфе, президентом которой был Конрад Пейпер. Фон Хольден сам подбирал сотрудников службы безопасности и занимался их подготовкой. Его обязанности, однако, этим не исчерпывались. У Шолла были и другие инвестиции, более сомнительные, и их охрана в той же степени ложилась на плечи фон Хольдена.
Ситуация в Цюрихе, к примеру. Чтобы соблазнить Джоанну, нужна была хитрость и деликатность. Салеттл считал, что Либаргер идет на поправку – эмоционально, психически и физически. Но его тревожила проверка его репродуктивной способности. Она могла окончиться крахом, если он будет чувствовать себя скованно с незнакомой женщиной.
Свободней всего он чувствовал себя с Джоанной, которая ухаживала за ним все время, включая Швейцарию. Он доверял ей, ему были знакомы ее прикосновения, даже ее запах. Правда, он не испытывал к ней полового влечения, сексуально был глух к ней. Поэтому в эксперименте следовало прибегнуть к сильному половому стимулятору. Возбужденный и отключившийся, Либаргер инстинктивно почувствует знакомое и расслабится.
Поэтому выбор и пал на Джоанну. Оторванная от дома, не особенно привлекательная, эмоционально она была готова к обольщению. К обольщению, единственная цель которого подготовить ее к соитию с Либаргером. Салеттл поделился своими соображениями с Шоллом, а тот обратился к своему Leiter der Sicherheit. Личное участие фон Хольдена не только гарантировало безопасность Либаргера, но и укрепляло положение фон Хольдена в Организации.
Электронные часы на доме напротив показывали 22.55. Они уже тридцать минут стояли на Кант-штрассе, а Шолл все еще молчал, сосредоточенно разглядывая молодежь, заполонившую улицу.