Последыш

Терния

— Не отвечай, — на ходу бросила Мария. — Лучше выбрось его в кусты. Зачем ты его несешь?

— Зачем сразу выбрасывать? Может, еще пригодится.

— Мне он не нравится!

— Почему? Красивый телефон. Удобный. Дорогой, наверное.

— Ника, прошу, выбрось его. Я чувствую, так будет лучше.

Хотелось огрызнуться и послать Марию куда подальше, но Ника одернула себя. Почему она спорит? Зачем ей на самом деле телефон? Продать? Подумают еще, ворованным торгуют, беды не оберешься. Связь с семейством

Берестовских, от которого столько неприятностей приключилось? Вот уж не было печали, пока спасители не появились! Кто в здравом уме захочет с ними связываться?

Но рука дрожала, отказываясь подчиняться, пока Ника собиралась с духом и выбрасывала телефон. Потом он все-таки упал в траву под ноги и, захлебнувшись последним звонком, замолк. Экран потух.

— Пошли быстрей! — требовала сестра.

— Может, перерыв сделаем? Как-то мне не по себе, не могу понять, что не так. Просто не могу пока идти. — Ника подняла руку и прижала к сердцу. Она и не знала, что сердце может биться так яростно, так зло, что даже больно становится. Если его не держать, оно может выскочить из груди и упасть на землю. — Голова кружится.

Мария заволновалась:

— Ты чего это? Тебе плохо? Наверное, переволновалась. Давай, сядем, отдохнем. Только недолго.

Обычно Ника останавливалась, только когда валилась с ног, но сегодня все изменилось. Телефон, как тяжелая глыба, не давал отойти, придавливал к месту.

Ника присела на корточки, а потом упала и уткнулась лицом в траву, пока сестра пристраивала поблизости рюкзак и доставала воду.

— Ты точно не заболела? — спросила Мария с тревогой. — Это так не вовремя.

Нет, дело было не в болезни. Дело в другом. В том факте, что их признал своими альфа, нет, тот самый мужчина, запах которого был самым мощным ароматом, с которым когда-либо сталкивалась Ника. Как ураган, который затягивал и поднимал в небо. Самым темным и горячим. От запаха осталась только память, но каждый раз, стоило представить тот клок материи в прозрачной коробке, как глаза закрывались, а под веками плавали темно-красные пятна. Секунда, две — и Ника приходила в себя, но это повторялось снова и снова.

— Нет, я здорова.

— Надеюсь, ты не врешь, — вздохнула сестра.

Пять минут и все, решила про себя Ника, закрывая глаза. Пусть пятна плавают, я не стану им мешать. А потом, через пять минут, порву веревку, привязанную к этому телефону, к Берестовским, которые звонят по телефону, а заодно с Матаем — самцом, который за всем этим стоит. Звуки имени моментально отозвались в груди, словно шипами пронзая внутренности и останавливаясь где-то в животе. Это было больно.

— Сейчас пойдем, всего секундочку, — шептала Ника, вдыхая запах земли, чтобы перебить память. Ничего не пахнет лучше земли.

— Не спеши. У нас есть

немного времени, — в голосе Марии слышалась паника. Раньше Ника никогда не сдавалась, наоборот, выслушивала нытье и шла вперед, и поддерживала Марию. Теперь что-то изменилось.

— Сейчас пойдем, все в порядке…

Секунды тикали, как в секундомере, громко-громко.

Однако планам не суждено было сбыться. Минуты через три над головой раздался свист, стрекот и над деревьями завис вертолет. Завораживающее зрелище — громкий, стремительный, он переместился от горизонта всего за несколько секунд, оказавшись прямо над ними.

Ника подняла голову.

— Беги, — успела прошептать она.

Глава 7

Мария стояла, поэтому успела рвануть в заросли. Нике пришлось вначале вскочить на ноги, а в человеческом обличье на это уходило несколько секунд, люди не могут двигаться так быстро, как оборотни.

Сверху заорали что-то неразличимое в стрекоте вертушки, а потом вниз выстрелили темные лучи. Засвистели канаты.

Двое самцов в черной одежде опустились в кустах перед ней, трое позади.

— Одна тут!

Кто-то сразу же схватил ее за плечо, раньше, чем Ника успела дернуться. Потянул вверх из полусогнутого положения, в котором поймал, заставил выпрямиться и встряхнул.

— Мария, — прохрипела Ника, оглядываясь. Сестры не было видно, открытый рюкзак валялся на месте, где его бросили. Не пытаясь вырываться, она закричала со всей силы. — Не возвращайся!

Только бы самцы не разделились! Тогда поймают обеих.

Мужчины не стали делиться и догонять сестру, они наклонились к Нике и дружно принюхались.

— Это она! — снова крикнул кто-то из-за спины. Его лица не было видно. Голос звучало грубо.

Потом среди зарослей показались самцы, которые приземлились чуть дальше и теперь приближались к стоянке.

Нику качнуло. Тот, который подходил слева, заранее себя выдал — его аромат, насыщенный, куда более острый, чем от образца, забил ноздри и горло. Он смешался с окружающим воздухом и пропитал все — траву, небо, одежду и землю под ногами. Проник везде, внутрь.

Дышать стало так тяжело, что Ника решила, что проще вообще не дышать.

Самец был выше Ники на голову, широкоплечий, взрослый, коротко стриженый, и казалось — бело-черный. Бледное лицо, светлая кожа рук, черные глаза и такие же черные волосы, черные брови и ресницы. Черная футболка, поверх нее застегнутый жилет, черные штаны с пристегнутой к поясу кобурой, ботинки, часы.

Сама чернота шла к Нике — стремительно и неумолимо.

Нет! — билось в голове. Убежать от щенков Берестовских, пять лет прятаться от мерзкого Олимпа, чтобы угодить к тому, кого не проведешь?