Последствия
Шрифт:
Потом он наклонился, поцеловал Клэр в лоб и вышел из комнаты.
Пока доктор помогал Клэр снять ночную рубашку и убрать трубки, его голос звучал успокаивающе. Клэр бессмысленно думала о том, что в дыхании доктора ощущается кофе, а ей нравится кофе. Он надавил на бок и спросил, больно ли ей. Доктор прикасался к её лицу, щеке, виску – больно ли ей в этих местах? Осмотрел её голову, череп, лоб, затылок и основание шеи. После этого он сосредоточился на её руках и ногах. В конце он дотронулся до её спины, сильнее надавив на какие-то точки. Клэр увидела следы синяков на своих руках, ногах и животе. Она чувствовала их по всему телу. Сильнее всего спина и живот болели после манипуляций доктора, в то время как на лице ощущения были менее болезненными. Глядя на свои ноги, покрытые коричневыми
- Мисс Николс, мне необходимо, чтобы вы были предельно честны со мной, понимаете, о чём я?
– Клэр ответила, что понимает и что очень устала.
– Пожалуйста, расскажите мне, что вы помните о той ночи, когда произошёл несчастный случай.
– Доктор Леонард, я очень устала, и мои воспоминания нечёткие.
Пока она произносила эти слова, голова продолжала гудеть, горло саднило. Все это затрудняло дальнейшее общение.
– Всё хорошо. Позвольте мне опустить спинку кровати.
– Нажав на кнопку, чтобы привести кровать в горизонтальное положение, мужчина продолжил расспрашивать её: - Теперь, пожалуйста, расскажите, что вы помните?
Усталость захлестнула Клэр. Внезапно от выпитой воды желудок взбунтовался. С самого начала ощущая тошноту, она сразу поняла, что ей будет плохо.
– Доктор, меня сейчас стошнит.
Она села. Мужчина схватил тазик и подставил ей, вся выпитая вода вышла обратно. Доктор Леонард объяснил, что это нормально, желудок слишком долго был пустым. Рвота вызвала дрожь, и в одно мгновение голова и рёбра запульсировали. От сильной боли Клэр расплакалась.
– Мисс Николс, действие обезболивающего ослабевает. Я дам вам ещё немного, но хочу, чтобы вы ясно мыслили. Пожалуйста, расскажите мне, что произошло.
Доктор был настойчив. Во всём своём изломанном теле Клэр чувствовала слабость. Она хотела есть, но желудок был не в состоянии удержать даже воду. Доктор хотел знать, что с ней случилось, но она знала. Она закрыла глаза, в памяти тут же всплыл образ Тони, и девушка ощутила боль во всём теле. Она увидела его ярость, бешенство, нежелание дать ей возможность объяснить. Она вспомнила каждую ужасающую минуту до того момента, как отключилась. Все произошло две недели назад, но она до сих пор ощущала мучительную боль. Слабость в сочетании с неуспокоившимся желудком служили доказательством того, что в ближайшее время её мучения вряд ли закончатся. Ей хотелось вернуться к своим видениям. Но доктор желал получить ответы на заданные вопросы. Он дал ей ещё немного воды, но проинструктировал, чтобы она только прополоскала рот и сплюнула воду в таз. Это помогло избавиться от ужасного ощущения во рту. Сухость исчезла, и она снова могла говорить:
– Я пошла в лес прогуляться, мне нравится лес. За день до этого шёл дождь, и земля в некоторых местах была скользкой. Я прекрасно провела время на природе, но упустила момент, когда стемнело. Я наблюдала за красивым закатом, помню, что тот был малинового цвета.
Она откинула голову на подушку и закрыла глаза, по щекам потекли слёзы. Доктор Леонард был настроен решительно и попросил её рассказывать дальше. Она продолжила, правда уже с закрытыми глазами:
– В общем, к тому времени, как я направилась обратно к дому, стало темно. Помню, как я дошла до полянки, что находится в сорока пяти минутах ходьбы от места, где я была. Солнце… нет, то есть, луна была такой яркой. Я пыталась вернуться обратно. Кэтрин ждала меня к ужину.
Веки отяжелели, слова выходили с трудом, речь стала невнятной. Она никогда не ощущала себя настолько уставшей, всё, чего она желала, это сон. Боже, пожалуйста, молила она, дай мне уснуть.
– Мисс Николс, вы смогли вернуться домой?
– мягко спросил доктор Леонард.
– Я не помню.
Клэр приняла решение. Расскажи она правду, это не принесло бы ей ничего хорошего. На самом деле, это будет прямым нарушением правил Тони. Ей не разрешалось обсуждать личные дела с посторонними. Она очень хорошо выучила этот урок. А учитывая, как болели её рёбра, голова и живот, то урок
– Я помню, как поскользнулась в грязи. Там торчали корни и ветки. Под деревьями было очень темно. Это последнее, что я помню.
- Пожалуйста, знайте, всё, что вы расскажите мне, останется только между нами. Я связан врачебной тайной, - тихо проговорил он.
Несмотря на физическое истощение, Клэр осталась проницательной. Она знала, что каждое произнесённое ею слово прослушивалось, а, может, и записывалось.
– Доктор, я не уверена, о чём именно вы меня спрашиваете или на что намекаете, но я не могу вспомнить, что произошло той ночью. Наверное, я ударилась головой.
– Её глаза были открыты и полны слёз. Она чувствовала себя такой уставшей.
– Пожалуйста, можно мне отдохнуть?
Её глаза закрылись, и она почувствовала, как проваливается в сон.
Открыв глаза, первым делом Клэр увидела Кэтрин, держащую в руках стакан с бананово-клубничным смузи. Заботливой женщине девушка сказала, что опасается, что её снова будет тошнить, как в ситуации с водой. Кэтрин объяснила, что доктор добавил в капельницу Клэр немного лекарства - оно поможет справиться с болью и дискомфортом в желудке. Клэр дотянулась до кнопки, чтобы поднять спинку кровати, но прежде чем успела добраться до неё, это сделал за неё Тони. Его присутствие вызвало невольную дрожь. Сейчас глаза мужчины были вовсе не тёмными, скорее цвета топлёного шоколада. Он нежно коснулся её лица.
– Тебе нужно послушаться Кэтрин. Пожалуйста, попробуй выпить смузи. Ты должна поправиться, а для этого нужно есть.
– Посмотрев на него, девушка задалась вопросом, знал ли он о её недавней доверительной беседе с доктором. Тони продолжил упрашивать: - Пожалуйста, Клэр.
Она выпила немного смузи, потом закрыла глаза и провалилась в сон. В следующий раз, когда она проснулась, вся её комната утопала в очень красивых цветах, именно их аромат преследовал Клэр во снах. На протяжении последующих нескольких дней цветы постоянно меняли. Создавалось ощущение, что они никогда не завянут. Они должны были улучшить её самочувствие, но напомнили ей похоронное бюро после смерти родителей. Она даже получила открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления и цветы от Симмонсов, Миллеров и Бронсов. По-видимому, секретарь Тони, Патриция, позвонила Сью, чтобы извиниться: «В последнее время Клэр была так занята, а из-за несчастного случая, произошедшего с ней, не могла позвонить. Но она обязательно это сделает, как только почувствует себя лучше и появится такая возможность». Осознание того, что правила приличия соблюдены, несмотря на то, что она чуть не умерла, позволило Клэр ощутить улучшение.
Клэр восстанавливалась медленно и постепенно. После её пробуждения доктор Леонард продолжал заниматься её лечением, в течение первой недели появляясь в доме каждый день. Затем промежуток между визитами стал неуклонно увеличиваться. Он больше не задавал вопросов о том, что она помнила. Он старался ускорить её выздоровление. Заставлял её питаться, ходить и гулять на улице. И он не единственный, кто старался помочь. Кэтрин тоже всячески принимала в этом участие. Она заставляла Клэр есть, принимать душ, делала ей причёску и накладывала макияж. И на самом деле в таких действиях была необходимость, иначе она валялась бы в кровати целый день. Единственной мотивацией к жизни было возвращение к тем видениям, которые она испытала во время бессознательного состояния. К сожалению, ни одно из них больше не появилось в её сновидениях. И дело не в том, что ей было грустно, нет, вовсе нет. И ей не было страшно, и с достаточной дозой лекарства ей не было больно. Правильнее было сказать, что она не чувствовала ничего. Сознательно или бессознательно, но она абстрагировалась от всего. Ничего не осталось. Она подчинялась каждому указанию. Ела. Ходила, поначалу с трудом. За какие-то две недели её мышцы потеряли тонус. И вес снизился до такой отметки, какой раньше никогда не было. Она принимала душ, сначала с посторонней помощью, потом самостоятельно. А еще она уступила просьбам Кэтрин по поводу причёски и макияжа. Тем не менее, любой из видов деятельности её утомлял. Именно поэтому, сон стал естественным и приемлемым способом сбежать от посторонних глаз.