Последствия

Картер М.

– А что там за трощены в стенах? – Вячеслав Владимирович показал в коридор.

– Всякие бывают пациенты. Сам подумай, если вы «небуйная», то есть и то, чему противопоставляют.

– Их кто-то царапал?

– Может быть царапал, может быть, пытался удержаться, пока его тащили в камеру, может быть следствие промаха во время драки. Причин много. Возможна любая. – размашисто жестикулируя, объяснил интерн.

Получив ответ на интересовавший Вячеслава Владимировича всё время нахождения в отдалённых коридорах вопрос,

оставшиеся до обеда минуты мужчина хотел просидеть молча.

– Это, конечно, нескромно с моей стороны и прошу извинить меня за несоблюдение субординации и правил приличия, но могу задать вам довольно некорректный с моей стороны вопрос? – потакая принципам физика, спросил интерн.

– Конечно. – чувствуя влияние на переосмысление, как ему казалась, поведения мужчины, отозвался Вячеслав Владимирович.

– Что ты чувствовал, когда обрек себя на нахождение здесь, даже на три года? Это всё же большой срок.

– Разочарование… досада из-за недопонимания. – подставив кулак к носу, вдумчиво ответил Вячеслав Владимирович, хотя многие посчитали бы этот вопрос ироничным издевательством.

– Хотел бы ты, чтобы человек, который тебя не понял, испытал то же, что придётся пережить тебе?

– Скорее ни она не поняла меня, а я был непонятным. И это, – Вячеслав Владимирович, поворачивая головой, через рассмотрение столовой, показал, что говорит о госпитале, – следствие моей опрометчивости.

– Если что-то происходит, то с участием не только одного человека. И искать виновного только в одном неразумно, если бы обе стороны смогли найти компромисс, последствия были бы выгодны всем.

– Но иногда одна из сторон не знает контекста событий и делает ложные выводы.

– Как жаль, что умы небездарных людей стараются подравнять в подобных местах.

– И много подобных примеров ты знаешь? – Вячеслав Владимирович придвинулся к интерну.

– Много. Но услышанное тобой предназначалось для моего внутреннего рассуждения, так что постарайся забыть это на ближайшие три года.

– За всю жизнь умственной работы, мой мозг торжествует от такого долгого расслабления. Не беспокойся, твои слова ушли в небытие, как… время, остававшееся до обеда. – посмотрев на часы, завершил сравнение Вячеслав Владимирович.

– У вас продолжается отдых, а сейчас и одна из самых приятных его частей, а мне пара начать работу. – опёршись на две руки, поставленные локтями вверх на стол, сказал интерн.

Оба встали и направились к пункту выдачи. На взятом у окна подносе интерн смог разместить шесть тарелок горячего, когда неопытный Вячеслав Владимирович взгромоздил на свой первое, второе, если считать без аперитива, начиная с супа, и хлеб с чаем. Одновременно закончив сервировку подноса, оба отошли от окошка. Выждав подходящее время, чтобы успеть к тому моменту, как мужчина начнёт заворачивать к столу, интерн попрощался:

– Не забудь, у тебя ещё одна процедура.

И,

обогнав Вячеслава Владимировича, вышел из столовой, а учёный, остановившись у горизонтальной поверхности, выложил тарелки с подноса, после чего сел. За время употребления первого блюда, в столовую прибыло в несколько раз человек больше, чем к завтраку, среди которых физик рассмотрел несколько одногруппников. Первым из соседей по «Небуйной», к огорчению Вячеслава Владимировича, вернулся Коля.

– Фу, опять бергамот. Который месяц им травлюсь. – расположившись напротив сокомнатника, брезгливо заявил мужчина и тут же, набросился на еду, не ответив на приветствие Вячеслава Владимировича.

А к середине второго блюда физика «небуйная» сидела в полном составе. Рассказами о первых занятиях, по приказу Клавдия, доев, Вячеслав Владимирович начал развлекать обедающих. Эмоции соседей абсолютно не отличались от тех, которые они высказали во время рассказа о прошлом мужчины. И не изменённым утренним составом вернулись в комнату, когда (с 14 до 16) часы отводились для сна, что и сделал Вячеслав Владимирович, заснув днём первый раз в своей жизни после получения частичной дееспособности.

Необычайно скучное, а к концу даже раздражительное сновидение посетило учёного: то кто-то невидимый пытался с ним заговорить, то тряс мужчину за плечи, иногда слышался и не один голос. Устав от непонятных наваждений, Вячеслав Владимирович решил сбежать от них в мир реальный, из-за чего и проснулся, чувствуя себя хуже, чем после прочтения всех лекций, которые можно уместить в один день.

– Мы уже подумали, что ты впал в кому. – улыбаясь белоснежными зубами, сказал стоявший возле кровати интерн, и более серьёзно добавил. – Я же просил не забывать о занятии. Одевайся.

– Уже опаздываю? – отходя ото сна, растирая глаза, пробурчал Вячеслав Владимирович.

– Если пролежишь так ещё три минуты, то да.

Учёный скинул с себя одеяло, под которым находилось укутанное в одежду для постояльцев госпиталя его тело. И через полминуты, потраченные на заправленные кровати, пара вышла из наполовину опустевшей комнаты.

– Парадокс людей, чем больше спишь, тем сильнее хочется спать, когда проснёшься. – высказался интерн об уставшем виде учёного, сворачивая с известного коридора третьего этажа в новый.

– В этом я с вам полностью согласен. Что в этой методике полезного? Здесь же все взрослые люди?

– Все старше восемнадцати лет.

– Вот, и зачем нам спать днём?

– А в детском саду ты днём спал?

– Да.

– Ладно. Попробую объяснить по-другому. В расписании это записано как «тихий час», и нет установки, что в это время надо спать. А сказано, что следует вести себя тихо в определённый промежуток времени. Чем ты будешь заниматься – твой выбор.

– И что ты мне предлагаешь делать «тихо» два часа?