Последствия

Диллон Анна

Стефани вздрогнула. Подняв глаза, она увидела отца в дверном проеме. Интересно, как долго он там стоял?

— Извини, папа. Я не могла заснуть. Решила просмотреть свою почту.

— Что-нибудь важное?

— Один только мусор.

Глава 7

— Со мной все в порядке. Честное слово, я вполне хорошо себя чувствую.

Стефани Берроуз сидела в кровати, обхватив руками чашку горячего бульона.

— Ты неважно выглядишь. — Тони Берроуз, присев на край кровати, внимательно посмотрела на дочь. — У тебя замученный вид, черные

круги под глазами, как синяки.

— Мама, я знаю о твоих способностях все преувеличивать.

— Да, ты меня знаешь. Я всегда говорю о том, что вижу. Это значительно облегчает жизнь. — Она посмотрела, как Стефани отхлебнула из чашки.

— Я думала, это будет куриный бульон, — сказала Стефани. Куриный бульон ее матери был одним из ярчайших воспоминаний детства. Любая болезнь, будь то корь или свинка, каждый порез, царапина или зубная боль, лечилась бульоном. И надо сказать, что действовало безотказно.

— В доме нет курицы, поэтому я подумала, что смогу заменить ее индейкой.

— Вкусно.

— Немного пересолила, — сказала мать. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Билли сказал мне, что ты потеряла сознание, выйдя на улицу.

— Нет. После завтрака я села на веранде с чашкой кофе. Дети очень шумели, открывая подарки, и я подумала, что смогу там немного спокойно посидеть. Билли вышел покурить. Я думаю, головокружение было вызвано табачным дымом. Если к этому добавить длительный перелет и то, что я встала в 3.30 утра, то ты и сама все поймешь.

— Отец рассказал мне, что вы пили чай рано утром. Он сказал, что услышал внизу шум и решил, что кто-то из внуков встал, чтобы потихоньку прокрасться в гостиную — помнишь, как ты это сделала однажды! — а в кабинете обнаружил тебя.

— Я просматривала свою электронную почту.

Но Стефани знала, что слабость и головокружение она почувствовала раньше. Был небольшой промежуток времени, совершенно стершийся из ее памяти: она помнит, как сидела на веранде, глядя на зимний пейзаж; следующее воспоминание — широкое некрасивое лицо брата, сигарета свисает изо рта, его темные глаза с беспокойством смотрят на нее. Он схватил ее на руки и понес вверх по лестнице в ее комнату. Чуть позже появились сестры — Джоан и Си-Джей — и уложили ее в постель. Как только они вышли из комнаты, вошла мама, неся поднос, на котором рядом с сухим печеньем стояла глубокая чашка с бульоном.

— Я рано проснулась и за последние сутки спала около трех часов, — сказала Стефани, предприняв очередную попытку успокоить мать. — Думаю, я просто немного переутомилась.

Протянув руку, Тони приложила ладонь ко лбу дочери.

— Мне кажется, ты вся горишь.

— Это потому, что я пью горячий бульон.

— А может быть, ты беременна?

Вопрос застал Стефани врасплох. От удивления ее глаза широко раскрылись, из широко открытого рта на поднос вылилось немного бульона.

— Мама! Что за вопрос!

Мать, приподняв брови, по привычке наклонила голову к плечу.

— Беременна? — продолжала настаивать она.

— Нет, мама. Я не беременна. Подумай сама, разве лесбиянки могут беременеть?

Ей доставило удовольствие наблюдать, как щеки матери медленно зарделись.

— Я слышала, что лес… женщины, ведущие неправильный образ жизни, имеют детей

каждую неделю.

Стефани поставила чашку на поднос и отодвинула его в сторону. Дотянувшись, взяла руки матери в свои. Они были маленькие, с распухшими от артрита суставами. Каждый палец руки украшало кольцо: золотые кольца на левой руке, серебряные — на правой. Это было ее единственной прихотью. Осторожно сжав пальцы матери, Стефани сказала:

— Мама, я не лесбиянка, и я не беременна. Я просто очень устала. Вот и все. А сейчас почему бы тебе ни пойти к своим детям и внукам. Позволь мне немного отдохнуть, я спущусь к вам чуть позже.

Тони Берроуз, встав с кровати, поправила одеяло.

— Я тебе верю, — наконец сказала она.

— Я очень рада.

— Тому, что ты не лес…

— Мама! — сказала Стефани и улыбнулась, заметив усмешку матери.

— Ты уверена, что я больше ничего не могу для тебя сделать?

— Да, уверена, — сказала она вслух, а про себя подумала: «только дай мне немного покоя и тишины».

— Я задерну шторы, — сказала Тони.

Комната сразу же погрузилась в темноту.

— Думаю, мне нужно было сделать это прошлой ночью, — сказала Стефани. Глядя на мать, она почувствовала себя маленькой девочкой, которая лежит в кровати и ждет, что мама, задернув шторы, подойдет к ней, чтобы пожелать хороших снов.

— Возможно.

— Я думаю, меня разбудил свет, который шел от снега. В Ирландии снега почти нет. — Она убрала поднос. — Спасибо, мама, но боюсь, что я не смогу это доесть. Меня немного тошнит.

Тони кивнула, взяла поднос и наклонилась, чтобы поцеловать дочь в лоб; Стефани с детства помнила это движение матери.

— Отдыхай, думаю, тебе будет здесь хорошо, — сказала она, а затем добавила: — Мне кажется, не стоило собирать под одной крышей сразу всех внуков.

Щелкнув, дверь закрылась; Стефани слышала, как легкие шаги матери пересекли холл, затем скрипнула третья ступенька, — это означало, что она начала спускаться вниз. Стефани осталась лежать в темноте, глядя в потолок. Как только глаза привыкли, очертания предметов, находящихся в комнате, стали проступать из темноты; тени стали глубже, и то, что несколько минут назад еще казалось таким знакомым и успокаивающим, стало чужим и немного тревожным. Ее недомогание — не что иное, как обычное нарушение суточного ритма, и ничего больше. Немного сна — и все будет в порядке.

Конечно, она не беременна. Даже сама мысль об этом показалась ей нелепой.

А если беременна?

Лежа на спине и продолжая смотреть в потолок, она попыталась произвести в уме необходимые подсчеты. Менструации у нее всегда были нерегулярными, — цикл составлял от двадцати пяти до тридцати двух дней, — в некоторые месяцы протекали достаточно тяжело. Последний раз у нее были месячные… она нахмурила брови, пытаясь припомнить.

Нет, даже думать об этом глупо.

Прозвучавший вопрос засел в голове и требовал немедленного ответа: когда у нее в последний раз была менструация? Она оставила свой женский календарь дома, в Ирландии, но кажется, это было в ноябре, в конце ноября… Или нет, раньше. Стефани наконец вспомнила, что менструация у нее закончилась до корпоративной рождественской вечеринки, которая проходила 15 ноября, в пятницу.