Последняя цитадель Земли
Шрифт:
— Тепловые лучи, не причиняющие вреда живым организмам, — пробормотал он.
— Что это такое? — спросила Карен.
— Если колокол разогреть в кузнечном горне, он перестанет вибрировать. Думаю, это оружие действует по сходному принципу. Смотрите, вон еще один луч! Я бы многое отдал, лишь бы узнать, где Чужой нашел такое оружие.
— Мы уже никогда этого не узнаем. — В голосе Майка появились истерические нотки. — Смотрите, они вывели из строя еще один гонг!
Самое плохое, подумал Алан, что тепловые лучи не причиняют вреда человеческой плоти.
— И мы ничего не можем поделать! — бушевала Карен, вцепившись в поручень ограждения с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Нам придется беречь патроны хотя бы ради шума… или для того, чтобы не попасть к нему в лапы живыми, — едва слышным шепотом добавила она.
Бледные вестники рока подходили все ближе, не обращая внимания на лучников-терази. Время от времени Алан видел, как очередная стрела находила цель и один из жителей города, не знавшего смерти, безмолвно падал среди разбросанных камней. Но каркасиллианцы наступали, и тонкие иглы света продолжали шарить перед ними, находя и обезвреживая гудящие гонги. Пещера по-прежнему содрогалась от гула, но мощность звука начала заметно уменьшаться. Отсутствие одного, двух или трех гонгов еще не могло повлиять на общий результат, но развязка неумолимо приближалась.
Алан беспомощно наблюдал за наступлением хрупкой армии. То, что эти кукольные существа могут навлечь гибель на свирепых дикарей-терази, казалось ему чудовищной иронией. Где-то среди них скрывалась Эвайя — изящная, прекрасная и слепая, если только чья-то стрела уже не нашла ее грудь…
Он подумал, что такой способ умереть не хуже любого другого, а может быть, и проще. Тогда ей не доведется увидеть, как Каркасилла превращается в руины и погружается во тьму. Наблюдая, как гонги внизу умолкают один за другим, Алан внезапно понял, что не оставит Эвайю в умирающей Каркасилле, когда терази отправятся в космос навстречу будущему, если Флэнд позволит им лишить силы фонтан бессмертия. Он знал, что вернется в разрушенный город, заключит в объятия ее нежное, упругое тело и будет ждать, пока тьма не сомкнется над ними обоими. Так или иначе, они умрут вместе.
Алан поднял голову и увидел бледное сияние в проломе дальней стены. По его телу пробежала дрожь отвращения. Проще? Проще умереть в ужасных объятиях Носителя Света?
Тонкие лучи света танцевали повсюду вокруг них. Пещера больше не содрогалась от звона и грохочущих отголосков. Здесь, на крыше здания, им больше не нужно было кричать, чтобы расслышать друг друга. Алан увидел, как Карен крепко сжала рукоятку пистолета.
— Теперь уже недолго, — сурово сказала она. — Вот и все, мальчики. А жаль: я хотела бы увидеть Венеру.
Это уже случалось раньше, подумал Алан. Это случалось в его собственной жизни — в знакомом мире двадцатого века, до того, как непредсказуемый поток событий увлек его сюда, к концу времен. Под крышей башни, где они стояли, собралась маленькая армия терази, но их стрелы и первобытная свирепость были бесполезны против оружия, поражавшего издалека.
В
Небольшая группа — меньше ста человек — олицетворяла все, что осталось от человеческой цивилизации. Небоскребы Нью-Йорка, серые соборы Лондона, белоснежные набережные Чикаго… Все это были символы вдохновенной расы мечтателей и строителей, канувшей в ничто. Расы, потерпевшей поражение.
Повсюду на Земле царила тьма. Последние искры цивилизации угасали здесь, где человечество яростно и безнадежно сражалось за свое существование. Гром медных гонгов постепенно стихал по мере того, как тепловые лучи превращали их в диски белого пламени.
Алан оглянулся на маленькую группу, собравшуюся на крыше. Сэр Колин, огромный и неуклюжий, прищурившись, наблюдал за сражением. На его лице отражался невозмутимый научный интерес. Майк Смит пригнулся в напряженной позе, нервно поигрывая своим пистолетом. Его взгляд быстро обшаривал стены и расщелины, где копошились каркасиллианцы, похожие на ярко окрашенных мотыльков. Майк боялся. Он боялся не жителей призрачного города и даже не смерти; его страшила гибель в объятиях ужасного существа, наблюдавшего за ними из темноты.
Карен… Алан уважал ее, даже в давно минувшие дни, когда она занималась шпионажем для Германии, а он работал в армейской разведке и боролся с ней любыми мыслимыми способами. Все это сейчас казалось нелепым, но Алан внезапно осознал, что в душе Карен никогда не была убежденной нацисткой. Она искала приключений, делала только высокие ставки и была готова примириться с последствиями в случае поражения. Да, он мог уважать Карен. Слабое подобие улыбки тронуло ее губы, когда их взгляды встретились.
Алан не думал об Эвайе. Она была где-то там, внизу, — стройное, изящное, сильное существо, более не принадлежащее к человеческому роду. Скоро она достигнет своей бесчеловечной цели, и демон, завладевший ею, набросится на живую добычу, утоляя тысячелетний голод.
Стрелы терази по-прежнему летели в осаждающих. Каркасиллианцы падали, их газовые одеяния колыхались в предсмертных судорогах. Смерть была таким новым, таким незнакомым испытанием для бессмертных жителей города, чье существование поддерживалось только энергией фонтана!
Эта энергия спасет терази, если они смогут завладеть ею. Но возможно ли это?
Что там говорил сэр Колин об огромных металлических гонгах, построенных мятежниками для борьбы с Носителями Света? Алан шагнул вперед и положил руку на плечо ученого.
— Эти большие гонги, про которые вы мне говорили… Где они находятся?
Сэр Колин непонимающе посмотрел на него.
— В машинных башнях. Некоторые из них расположены под землей. А что? Они приводятся в действие силовыми установками, которые давно не работают. Ты не можешь…