Последняя битва
Шрифт:
Кристин скинула на пол походную сумку, развязала шнурок на клапане и стала засовывать под него компьютер.
Вик оглядел комнату. В ней было все устроено так, как он мечтал. На одной стене висело оружие, на другой — полки с книгами. В дальней части под окном стояла кровать, напротив изножья на стол смотрел платяной шкаф с приоткрытой дверцей, в щель виднелась развешанная одежда.
— Помоги. — Кристин протянула Вику сумку.
Он взял ее, расправил лямки, собрался уже набросить на плечи девушке, когда на улице раздался выстрел.
Кристин вздрогнула, испуганно оглянулась на Вика.
Со стороны ворот мимо складских ангаров к дому бежали люди с оружием. Рядом с железной будкой стоял Сельга Инес с пистолетом в руке, под ногами распластался калека Клоп. На груди у него расплывалось бурое пятно. Он был еще жив, вздрагивал и, похоже, что-то хрипел, шевеля губами, покрытыми розовой слюной.
— Окружайте дом! — крикнул Сельга, взмахнув пистолетом.
Сквозь бегущую толпу к выезду с завода шел пан Кримжел, опираясь на палку. Рядом с ним шагал мул, помахивая куцым хвостом. На спине животного покачивалась гора из поклажи. На путников никто не обращал внимания, все бежали к дому Сельги Инеса.
Глава пятнадцатая
Когда Ферзь дернулся, Крум смотрел на двух странных людей, которые совсем не походили на нефтяников. Оба быстро объезжали толпу вокруг «тевтонца», один — верхом на муле, второй — в сендере.
— Пусти! — крикнул вор.
Следопыт не стал удерживать его, пускай бесится, отвара нахлебался столько, что вскоре упадет. А может, сначала блеванет желчью, а потом все равно упадет. Этому дурню лекарь сейчас нужен, желудок промыть. Крум глянул через плечо. Демир, сидящий за рулем, кивнул, Жив с Тодором, сдвинув кепки на глаза, выбрались через противоположную дверь из отсека.
Людей вокруг машины становилось все больше. Ферзь орал, требуя к себе какого-то Сельгу, чтобы дали шило, что он проткнет им Крапиву. Нефтяники смотрели на хозяина нищих кварталов, перебрасывались фразами, не обращая внимания на тех, кто привез его на завод. Крум поправил кепку, пробежал взглядом по толпе — пока разберутся что к чему, следопыты затеряются среди людей. Но это не главное, сейчас важно узнать, где пройдет Совет. Место, где соберутся главари кланов.
Крум осмотрелся. Справа в ряд выстроились полукруглые ангары, обшитые проклепанными листами жести. От времени они потемнели и покрылись налетом ржавчины. Из ангаров доносился звон, перестук, хруст и гудение механизмов — наверно, там мастерские, решил следопыт. Вряд ли в них будут устраивать Совет, для такого события выберут тихое и хорошо охраняемое место. За ангарами возвышались гигантские резервуары, блестевшие на солнце, забранные сетками металлических конструкций. Между ними тянулись помосты на разной высоте, по которым иногда проходили люди в шлемах наподобие тех, что носят омеговские солдаты, только не черных, а ярко-оранжевых. По стенкам резервуаров вертикально шли толстые трубопроводы, круто изгибаясь, поднимались почти от земли, где лежали на приземистых стойках, смыкаясь в сложные узлы с множеством вентилей… Крум обошел «тевтонец» спереди, протиснувшись сквозь толпу, прошагал вдоль ближайшего ангара и остановился на углу. Трубопроводы соединяли завод и платформу.
Он обернулся, услышав сопение за спиной. Подошли Демир и младшие братья Верзилы,
— Решаешь, куда лучше бомбу заложить? — тихо спросил Демир.
— Спокойней себя ведите, — прошептал Крум Верзилам, стрелявшим глазами по сторонам.
Они явно нервничали, раньше им не доводилось видеть столько людей с оружием.
— Да. — Крум мотнул головой в сторону кирпичных домов с шиферными крышами и пристройками из стекла. — Там могут Совет устроить. Но как узнать, в каком доме?
Демир задумался. Подошел Стоян, держа ружье на плече.
— Чиво-о… — Выпятив подбородок, он приподнял голову, чтобы видеть из-под сдвинутой на глаза кепки следопытов. — Чиво встали? Валить надо.
— Тихо ты, — шикнул Крум и повернулся к Демиру: — Может, под цистерны динамит заложить? От взрыва пожар начнется, огонь до платформы по трубопроводам дойдет.
— Да, — тихо согласился Демир. — Если нефть загорится и растечется, много людей погибнет. Но у нас другая цель — надо всех главарей кланов убить.
Крум указал на «тевтонец», к которому подошел узкоглазый человек в синих одеждах, с желтыми полосками вдоль штанин, заправленных в начищенные до блеска сапоги. Его сопровождали два высоких охранника, а один, небритый, с покрасневшими глазами и какой-то блестящей безделушкой, висящей на груди, держался чуть в стороне.
— Сейчас Ферзь про нас сболтнет, у него мозги к некрозу снесло, — сказал Крум, когда толпа почтительно расступилась, пропуская человека в синих одеждах к машине. — Надо уходить.
— Угу, — буркнул Демир, наблюдая за узкоглазым. — Думаю, этот человек один из главарей топливных. Дома за оградой… в них живут главари, если взорвать цистерны, их огнем накроет…
Крум не слушал его, смотрел за угол ангара, на завод, постройки вокруг.
— Спрячемся в канализации, — сказал он, зацепившись взглядом за бетонную горловину колодца в десяти шагах, накрытую ржавой чугунной крышкой.
Вынул нож, чтобы приподнять крышку, и зашагал к колодцу, посматривая по сторонам. Рядом с ангаром людей не было.
— Уходим, — донесся сзади шепот Демира.
И шаги следопытов, спешащих к люку.
Перед глазами у Ферзя плыло, в желудке пылал костер, будто в него раскаленных углей напихали. Казалось, что кругом одни мутанты, небритые рожи щерились звериными оскалами, и где-то среди них предатель Крапива. Он спрятался, он здесь, вор непременно убьет его!
— Ферзь! — раздалось за спиной.
Вор развернулся. Перед ним стоял узкоглазый… Мутант? В голове была каша, на поверхности которой пузырилась единственная мысль: прикончить Крапиву.
— Ферзь, — повторил узкоглазый, — ты что себе позволяешь? Все думали, что ты сбежал… Может, объяснишь, что произошло? Что все это значит… почему на «тевтонце» приехал? Кто тебя привез?
— Мутанты, — прошипел хозяин нищих кварталов, говоря про собравшуюся вокруг него толпу. Шагнул к узкоглазому, но с боков выдвинулись два здоровяка, схватили за руки и встряхнули.
Ферзь вскрикнул, когда сжали простреленное плечо. На мгновение сознание погрузилось в темноту. Вынырнув, вор скривился от боли, мысли прояснились.