Последняя битва
Шрифт:
— Что за бредовая клятва?
— Это из «Милый во Франксе», любимое аниме Куки, — довольно произнес Малик.
В глазах Куки стояли слезы счастья.
— Почему вы не написали собственные клятвы? Почему обязательно надо цитировать фильмы? — Кейн устало закатил глаза.
— Мы поколение, выросшее на жизни людей из Хроник, — незатейливо ответил Малик.
— Нас никогда не окружала та жизнь, которой вы жили до Вспышки. Все те смешные и романтичные радости были только на экранах мониторов, — поддержала Куки.
Кейн нахмурился
Я по глазам видел его замешательство от осознания факта, который жил с ним плечом к плечу уже сорок лет: он чужак среди почти трехсот людей, он никогда не поймет нашего голода по человеческим радостям до апокалипсиса, а мы никогда не поймем его траура, его печали длиною в жизнь целого поколения. Кейн жил задолго до момента Вспышки, пережил конец света и стал свидетелем зарождения новой цивилизации. Настолько, насколько странным кажется он нам, настолько же из ряда вон видим его мы.
Он познал все радости, о которых мы могли лишь грезить: жизнь на берегу океана, колесо обозрения диаметром триста метров, фруктовое мороженое и крем от геморроя. Ничего подобного мы никогда не видели и не имели, в сравнении с доктором Кейном мы — римляне, подтирающие задницу палкой с губкой, пропитанной соленой водой. Вот такой вот поворот в развитии вспять.
Я мало знаю этого парня, а тот факт, что на вид ему около тридцати пяти, а на самом деле — уже семьдесят, невольно бросает в дрожь. Он кажется древним вампиром с собственным коварным планом в голове, готовый воспользоваться нами и подставить, когда ему будет удобно. Вдобавок, с ним спелась Тесс, а она, как стало ясно этим днем, в мужчинах вообще не разбирается. Предыдущий ее старик пытался ее убить, и теперь мы с интересом ждем очередной фатальной развязки в ее новых отношениях.
— Будь по-вашему, — тяжело вдохнул Кейн. — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга.
Ресторан взорвался оглушительными аплодисментами, под которые Малик уложил Куки в свои объятия на манер голливудского романтического фильма и страстно поцеловал.
— Не расходиться! Никому не расходиться! Надо запечатлеть этот момент! — командовала Хайдрун.
Странная девчонка с длиннющей копной рыжих волос командовала вечером как бессердечный фюрер, ничто не должно было выйти за пределы ее плана, она предусмотрела каждый шаг, каждый вдох и взмах ресниц участников свадебной церемонии, и готова была убивать ради приношения жертвы на алтарь перфекционизма. Она дистанционно управляла фотокамерой, сохраняя в электронной памяти настоящую человеческую жизнь, которой в гостинице становилось все больше.
— Через двадцать лет сфотографируемся здесь же в этих же позах! Люди до Вспышки так делали, чтобы запечатлеть, как меняло их время! — радостно объясняла она.
— Мы через двадцать лет останемся такими же, — напомнил Ульрих.
Вирус наделил их ускоренной регенерацией, а потому они старели гораздо медленнее обычных людей.
— Но мудрость в глазах же никто
Все тут же закивали. Удивительно, насколько сильно они боялись эту девчонку.
— Хайдрун заведует текстилем. Так что если хочешь получить новую одежду, придется ей поддакивать, — шепотом поделился со мной секретом Фабио.
А потому, когда в голову Хайдрун взбредала какая-нибудь сумасшедшая идея вроде ночных шабашей в полнолуние летом, омовения водами горной реки в день равноденствия или плетения веников удачи из веток, срубленных молниями, никто не возражал. Все были обязаны угождать духам Хайдрун в надежде, что в новом году она одарит их новой футболкой, пижамой или нижним бельем. С последним вообще у всех туго было. Вот так Хайдрун узурпировала властью.
Я уже две недели наблюдаю за этими мутантами, у них тут сформировалась своя иерархия отношений, как и в любых общностях.
Главным, разумеется, был загадочный доктор Август Кейн — человек, заставший Вспышку, но не любящий рассказывать о ней. Его последователи тщательно охраняли секреты своего господина, и ни один так и не поведал о том, о чем Кейн так упорно молчит. Разумеется, к этому скрытому, и я уверен важному, знанию присосалась и Тесс. Она вообще всегда присутствует там, где варится тайный заговор.
Правая рука Кейна — его лабораторный ассистент Малик, очень доверчивый, добросовестный парень, поддерживающий идеи Кейна упорно и вслепую. Кейн, видимо, специально окружил себя ведомыми. Божена уже восемь лет смотрит ему в рот в надежде, что в нем когда-нибудь окажется ее язык. Но Тесс перерезала все эти надежды на корню, и теперь я с удовольствием ожидаю кульминации в этом треугольнике отношений, потому что Божена — мстительная эгоистичная стерва, и она этого даже ни от кого не скрывает.
Еще один союзник Кейна — хакерша с синими дредами Арси с необъяснимой тягой к дермантиновым курткам и аромамаслам, поставщиком которых для нее стал неумеха-поваришка Свен. Есть такие женщины, которые питают слабости к неудачникам, и Арси — из их числа. Иначе я не могу объяснить эти странные любовные отношения. Арси высокая своенравная и даже боевая бунтарка, а Свен на голову ее ниже и на голову же ее шире с глубоким комплексом неудовлетворенности своей внешностью, который заставляет его отпускать эспаньолку — формальный признак мужественности.
Самыми нормальными и нейтральными во взаимоотношениях, как всегда, являлись инженера. Немой Миша, рыжий Ульрих и итальянец Фабио. С ними я быстро нашел общий язык. К сожалению, их нейтральность делала из них плохих осведомителей, они больше фанатели от системных плат, баллистических экспериментов и механики, нежели от людских взаимоотношений. А потому приходилось рыскать в поиске информации в других местах.
И тем не менее я не мог не заметить, как разительно отличалась здешняя атмосфера от той, что царила на холодной сырой подземной Желяве.