Последний жених
Шрифт:
Меган достала ларец, положила туда ожерелье и бумаги и сунула ларец на самое дно чемодана. Теперь это ее собственность и никаких запоздалых сожалений по поводу ожерелья быть не может. Тем более, если она вздумает вернуть драгоценность Алексу, как она объяснит то, что ни слова не сказала ему о семейной реликвии? Ах, мистер Бэрринджер, посмотрите, что я случайно нашла. Кстати, это ожерелье – ваше. Бред.
А если написать ему письмо? Руки Меган, возившиеся с замком чемодана, замерли. Не нужно ничего объяснять лично, она просто оставит ларец, ожерелье и все необходимые пояснения на видном месте, а сама
Меган Гилберт, немедленно перестань! – приказала себе девушка. Рубины теперь твои, и ты будешь полной дурой, если добровольно расстанешься с ними. Особенно ради мужчины, которого ты никогда больше не увидишь. Ты охотилась за ними целый год, терпела миссис Траут и работала как вол. Ты всю жизнь будешь презирать себя за эту постыдную слабость!
Однако в глубине души Меган уже знала, что станет презирать себя гораздо сильнее, если поступит вопреки совести. Фактически она украла рубины. Но если обмануть миссис Траут было даже приятно, то с ее внуком дело обстояло иначе. Меган ощущала себя преступницей. В ее руках прекрасное средство, чтобы помочь Алексу. Более того, он изначально имеет право на эту вещь…
Да провались пропадом эти деньги, вздохнула Меган. Я себя потом живьем съем, если не верну Алексу ожерелье. А на курорт для мамы как-нибудь заработаю.
Она достала чистый лист бумаги, ручку и села за письменный стол. Никаких оправданий и объяснений своего поступка – лишь голые факты. Мнение Алекса ее не интересует, его благодарность или гнев – тоже. Пусть думает все, что захочет. Главное, что ее совесть будет чиста.
Дописав письмо, Меган сложила его пополам, достала ларец и привязала свое послание к его крышке. Пожалуй, лучше всего будет спрятать его в коробку и передать через горничную. Пусть Эллис отдаст коробку Алексу часов в одиннадцать, не раньше, когда сама Меган будет уже далеко от Чаринг Кросс…
– Мистер Бэрринджер, мисс Меган просила передать вам это. – Горничная робко протянула Алексу туго перевязанную коробку.
Молодой человек, рассеянно мешавший сахар в стакане чая, вздрогнул. Он не ожидал от Меган никаких посланий. Достаточно было того, что она уехала ни свет ни заря, даже не попрощавшись с ним. Такая спешка оскорбила Алекса до глубины души. Он-то рассчитывал проводить ее до Чаринг Кросс, побыть с ней лишние полтора часа… Но она не удосужилась даже сказать ему «до свидания». Неважно, сделала ли она это умышленно, чтобы отомстить за тот поцелуй, или же просто забыла о нем, как о ком-то, совершенно не стоящем внимания. В любом случае она покинула его, и возможность объясниться безвозвратно утеряна…
Да и к чему объясняться? – с горечью спрашивал себя Алекс. Если бы она на самом деле хоть что-нибудь чувствовала ко мне, она бы не уехала так…
Однако большая коробка, которую протягивала ему смущенная Эллис, внезапно пробудила в сердце Алекса надежду.
– Что именно она сказала? – воскликнул он, торопливо вставая из-за стола.
Он задел стол, и чай пролился
– Ничего не сказала, – промямлила Эллис. – Просто попросила отдать вам это в одиннадцать часов.
Просьба Меган очень насторожила верную горничную. С каких пор экономка оставляет хозяину дома подозрительные коробки, да еще называет точное время, когда их нужно передать? Здесь что-то определенно нечисто, и на свой страх и риск Эллис решила не ждать одиннадцати, а вручить Алексу коробку за завтраком в половине девятого.
И убедилась в том, что поступила правильно, потому что Алекс был настолько взволнован, что даже не указал ей на несоответствие времени.
– Спасибо, – сказал он и тут же принялся разрывать ленты, связывавшие коробку. Эллис деликатно удалилась.
Алекс открыл коробку, ожидая увидеть там все, что угодно. Но старинный металлический ларец все равно озадачил его. Алекс потянул за кольцо на крышке, боясь уже строить какие-либо предположения, и невольно ахнул, когда увидел, что лежит внутри. А внутри ларца, на кипе смятых бумаг лежало ожерелье из крупных красных камней. Их тяжелый ровный блеск и незнающему человеку сказал бы, что перед ним очень ценная вещь. Алекс же с детства хорошо разбирался в камнях, и он сразу понял, что это настоящие рубины.
Завороженный Алекс достал ожерелье из ларца. Эти камни необычайная редкость… Откуда они у Меган? Мысли Алекса, на секунду отвлекшись из-за блеска и красоты рубинов, моментально вернулись к дарительнице. Что Меган хочет этим сказать? Он не девушка, чтобы носить украшения… Алекс отложил ожерелье в сторону и вынул из ларца бумаги. Какие-то карты, планы… а вот и то письмо, которое он возвратил Меган… Хоть бы записку приложила, что все это значит!
Внезапно взгляд Алекса упал на раскрытый ларец, из-за которого белел кусок бумаги. Алекс закрыл крышку и только сейчас увидел, что к ней прикреплено письмо. Забыв и о рубинах, и о странных документах, он сорвал послание Меган и погрузился в чтение…
То, что она писала, больше походило на сюжет приключенческого фильма, чем на реальные события. Семейная реликвия и ссора сестер, непреклонность отца… А потом война и страх потерять самое дорогое, бегство в другой конец страны, возвращение в родной дом. И, наконец, случайно всплывшая тайна и надежда отыскать сокровище. Целый год Меган жила в «Вереске» и, не переставая, что-то искала. Вначале старые планы дома и письмо лорда Воксхолла, потом ларец и ожерелье.
Вот почему она прокралась в мою спальню, с разочарованием понял Алекс. Как глупо было надеяться на что-то большее.
Итак, Меган добилась своего. Она нашла ожерелье. Ожерелье, на которое никто не мог предъявить права, потому что просто не подозревал о его существовании. Может быть, это было не совсем честно с ее стороны, но Алекс не торопился осуждать девушку. Она написала о причинах, подтолкнувших ее к этому решению, и не скрыла, что хотела решить с помощью рубинов свои денежные проблемы. Она не искала оправдания. Она констатировала факт, и Алекс представил себе, с каким выражением лица она писала эти строки. Нахмуренный лоб и плотно сжатые губы ясно давали понять, что она не нуждается ни в прощении, ни в снисхождении. Но почему же она все-таки вернула ему ларец?