Последний удар сердца
Шрифт:
28
После той ночи, когда бурный секс с Лашей был прерван выстрелом неизвестного в люстру, Машка не видела своего любовника. Пробитое пулей стекло она срочно заменила. Не сама, конечно, а с помощью спецов. Женщина все еще опасалась надолго оставаться в спальне: а вдруг стрельба повторится? Она всерьез задумалась над тем, чтобы заменить все стекла в окнах квартиры на пуленепробиваемые. Понимала, что это обошлось бы ей в копеечку, но хотела быть уверенной в своей безопасности.
Любовник не звонил. То ли залег на дно,
— Милая моя, я разобрался с этой неприятной для нас историей. Теперь мы снова в безопасности. Я соскучился. Жди меня. Я скоро приеду. Подробности при встрече, — проговорил он в телефонную трубку то, что ему приказывала сказать Шпаликова.
— Хорошо, мой сладенький. Я очень рада. Жду с нетерпением. Чмаф-чмаф, — отвечала обрадовавшаяся Машка. Слова любовника ее немного успокоили. Она начала наводить марафет, готовясь к его приезду.
Лаша оставался в подвале. Вместо него в течение часа прибыла Катька, которая стала нажимать на кнопки домофона. Она разузнала, что в доме конкурентки домофон с видеокамерой, поэтому заранее запаслась огромным букетом эквадорских роз, чтобы прикрыться ими. И действительно, Машка не увидела на экране ничего, кроме цветов. Она открыла дверь подъезда и квартиры. Традиционно бросила свою излюбленную реплику: «Милый, я жду тебя в ванной». Надеялась на повторение столько раз испробованных любовных игр.
Из ванной Пономарева слышала, что в квартиру вошли. Она была уверена, что это Лаша.
— Сладенький, ты не потрешь мне спинку? — игривым голосом прокричала она.
— Да, — подделываясь под мужчину, низким голосом ответила «гостья».
Из-за шума воды хозяйка не заметила подмены, оставаясь уверенной, что в прихожую вошел ее любовник.
— А ниже спинки тоже потрешь? Я так соскучилась по твоей мочалке, — продолжала в том же духе хозяйка квартиры.
— Я тебя сейчас потру! — рявкнула Шпаликова, резко открывая дверь в ванную комнату.
Машка опешила, едва соображая, что происходит. Катька тут же воспользовалась этим замешательством. Заскочив в ванную с букетом в руках, она изо всех сил начала стегать им соперницу по обнаженному телу. Шипы впивались той в кожу, царапая до крови. Машка взвыла от боли и обиды и попыталась сопротивляться, но Катька использовала все преимущества своего положения и продолжала хлестать цветами. Когда же лепестки роз разлетелись по сторонам, а стебли изрядно пообтрепались, она бросила остатки букета в ванну, схватила конкурентку за волосы и начала изо всех сил тягать за них. Затем изловчилась, накрутила ее космы себе на руку и заставила Пономареву скрыть голову под водой. Та брыкалась, дергала руками, пыталась укусить обидчицу, но все было тщетно.
В руках ее появилась опасная бритва. Она металась по коридору, распахивая двери комнат, заглядывала вовнутрь, будто искала что-то конкретное. «Ну где же ее чертов гардероб?» — вырвалось из ее уст. Увидев наконец шкаф, Шпаликова влетела в ту комнату. Она распахнула дверки шкафа, стала без разбору выхватывать вместе с вешалкой вещи и кромсать их бритвой. Шубы, пальто, дорогие платья и прочие наряды за десять минут превратились в лапшу. Ну, или в серпантин, как это сама назвала вошедшая в раж Катя.
— Что ты натворила? Зачем? — с плачем спросила Машка, пришедшая в комнату в том же виде, что была в ванной. Волосы ее были растрепаны, все тело покрывали кровоточащие царапины. Вид у нее был поистине жалкий, несмотря на все ее прелести, выставленные напоказ.
— Нет, а что ты хотела? — обернулась к ней Катька. — Ты хотела с ним спать, быть счастливой в его объятиях и даже не думала, что за это придет расплата?
— Да какая расплата! Не сходи с ума, умоляю! — прокричала в ответ Пономарева.
— Да вот такая расплата, как сейчас! — Шпаликова начала медленно приближаться к женщине. — Ты думала, что чужих мужиков можно уводить сколько угодно? Ты думала, что никто ничего не узнает, а если узнает, то не рискнет прийти с разборками? Так вот теперь ты поймешь раз и навсегда, что случаи-то бывают разные. И иногда обманутые отчаявшиеся женщины не просто плачут в подушку, а берутся за лезвие. Но не для того, чтобы вскрыть себе вены, а чтобы почикать шалаву, которая увела мужика. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты, шлюха, вообще хоть что-нибудь понимаешь?!
— А мне он отчитывался о своей жизни, что ли?! — взвыла еще больше хозяйка квартиры. — Приходил, любил и уходил. Ни про каких своих женщин он и близко не упоминал. Мол, я единственная, неповторимая, желанная. «И в Самарканд, и в Бухару за родинку одну». Да, я вовсе не пример добродетели и целомудрия. Да, я сплю с мужиками. Но этот же… Настоящий змей-искуситель. И такой страстный…
— Ты что?! Издеваешься, что ли?! — снова вскипела «гостья», держа перед собой бритву.
— А что мне издеваться, если все так и есть?! — заливаясь слезами, проговорила Машка.
— Стой. Так ты его любишь? — более спокойным тоном спросила Катька.
— До умопомрачения, — не стала скрывать та.
«Гостья» уронила бритву на пол. Из ее глаз брызнули слезы. Она разревелась и заключила хозяйку в объятия, словно набедокурившую сестру или подругу по несчастью. В те мгновения ее совершенно не волновало, что она испачкается в крови или промокнет. Она испытывала к Машке сочувствие и как нельзя лучше понимала ее. Как оказалось, чувства были взаимными. Женщины стояли, обнявшись, посреди комнаты, плакали и перешептывались.