Последний странник
Шрифт:
– Вам не надо следить за всеми, если каждый думает, что за ним следят, – объяснял генерал Нэш. – Наказанию не обязательно быть неотвратимым. Главное, чтобы в его неотвратимость все верили.
Джереми Бентам полагал, что никакой души не существует, а материальный мир считал единственной реальностью. В завещании он написал, что оставит все свое состояние Лондонскому университету, если после смерти его тело не будут хоронить, а оденут в лучшие одежды и поместят под стекло. Члены Братства считали тело философа собственной святыней и непременно навещали его во время каждого визита в Лондон.
Год назад, летом, Лоуренс летал в Амстердам,
На входе в южную галерею, в витрине из дерева и стекла сидел Джереми Бентам. Со скелета английского философа отделили всю плоть и, набив ватой и соломой, нарядили в костюм. Когда-то в сосуде у ног Бентама хранилась его голова, но студенты однажды стащили ее, чтобы поиграть в футбол на внутреннем дворе. Теперь голова лежала в университетском хранилище. Вместо нее поставили восковую маску – бледную, похожую на лик привидения.
В двадцати футах от философа, рядом с такой же витриной из дерева и стекла, обычно сидел университетский охранник. Члены Братства, отдавая дань вежливости изобретателю паноптикума, часто шутили, что отличить, кто мертвее – Бентам или послушный трутень, его охраняющий, – практически невозможно. Однако именно в тот день охранника почему-то не было, и Лоуренс оказался в галерее совсем один. Он медленно подошел к стеклянной витрине и вгляделся в восковое лицо. Французский скульптор, создавший голову философа, постарался на славу. Уголки восковых губ Бентама слегка приподнимались вверх, словно тот выражал полное удовлетворение тем, как идут дела в новом тысячелетии.
Несколько секунд Лоуренс разглядывал тело, а затем отступил в сторону, посмотреть небольшую выставку, посвященную жизни Бентама. Опустив глаза вниз, он заметил, что на тусклой медной отделке по низу витрины жирным красным карандашом нарисован знак – овал и три прямые линии. К тому времени Лоуренс уже знал, что это лютня Арлекинов.
Что обозначал тот рисунок? Жест презрения? Дерзкий вызов противнику? Нагнувшись, Лоуренс изучил знак внимательнее и заметил, что одна из прямых линий похожа на стрелу и указывает на набивной скелет Бентама. Значит, это был не просто знак, а послание. Лоуренс посмотрел в конец галереи на виднеющийся вдали гобелен. Где-то в здании хлопнула дверь, но никто не появился.
«Действуй, – сказал себе Лоуренс. – Это твой единственный шанс». Створки витрины были закрыты на медный навесной замочек. Лоуренс дернул посильнее, и дужка замка сорвалась. Открыв скрипучую дверцу, он просунулся вовнутрь и обшарил карманы Бентама. Ничего. Лоуренс расстегнул на скелете черный сюртук, потрогал набивку и заметил внутренний карман. В нем что-то лежало. Открытка? Да, почтовая открытка. Лоуренс сунул находку в портфель, закрыл стеклянную дверцу и быстро покинул галерею.
Час спустя он сидел в пабе недалеко от Британского музея и изучал открытку с изображением кафе «Ля палетт» на улице Рю-де-Сьен в Париже. Зеленый навес. На открытой террасе кафе стоят несколько столиков и стульев. Один из столиков на снимке был помечен крестом, но что он обозначает, Лоуренс понять не мог. На оборотной стороне открытки кто-то написал
Вернувшись в Америку, Лоуренс снова взялся изучать открытку и провел долгие часы, разыскивая информацию в интернете. Оставил ли какой-то Арлекин эту карточку, как ключ? Или как билет в определенное место? Какой разрушенный храм имелся в виду? Единственное, что приходило Лоуренсу в голову, это храм Соломона в Иерусалиме. Хранилище свитков Торы. Ковчег Завета. Святая святых.
Как-то вечером Лоуренс выпил целую бутылку вина и вспомнил вдруг, что в прежние времена с Арлекинами сотрудничал старинный орден храмовников или тамплиеров. Их последнего верховного магистра схватили по приказу короля Франции и, обвинив в ереси, сожгли на костре. Когда же это случилось? Лоуренс вышел в интернет с портативного компьютера и тут же отыскал ответ. Октябрь 1307 года. Пятница, тринадцатое.
В текущем году было две пятницы, выпадавшие на тринадцатое число, и одна из них наступала всего через пару недель. Лоуренс взял отпуск и полетел во Францию. Утром тринадцатого он вошел в парижское кафе «Ля палетт» в свитере с ромбовидным рисунком. Кафе располагалось неподалеку от бульвара Сан-Мишель, в переулке с множеством маленьких художественных галерей. Лоуренс устроился за одним из столиков и, заказав кофе со сливками, стал с волнением ждать. Прошел час, но ничего не случилось.
Еще раз взглянув на открытку, Лоуренс обратил внимание, что крестик на ней нарисован на определенном столике – с левой стороны площадки, в самом углу. Двое молодых французов дочитали газету и отправились по своим делам. Лоуренс тут же пересел за отмеченный на открытке столик и заказал ветчины с французским хлебом.
Около двенадцати часов дня к столику Лоуренса подошел немолодой официант в белой рубахе и черной жилетке. Сначала он заговорил по-французски, но Лоуренс покачал головой, показывая, что не понимает. Официант перешел на английский.
– Вы кого-нибудь ждете?
– Да.
– Кого именно?
– Не знаю, но когда он подойдет, я пойму.
Пожилой официант сунул руку под жилетку и, достав сотовый телефон, вручил его Лоуренсу. Телефон зазвонил почти сразу, и Лоуренс ответил на вызов. В трубке зазвучал чей-то низкий голос. Сначала человек заговорил по-французски, затем по-немецки и только потом перешел на английский:
– Как вы узнали об этом месте?
– По почтовой открытке из кармана мертвеца.
– Насколько я понимаю, вы случайно наткнулись на одну из точек доступа. У нас несколько таких точек по всему миру – собирать союзников и связываться с наемниками. Так что вы нашли только точку доступа. Это пока не значит, что вам позволят войти.
– Я понимаю.
– Итак, скажите мне, что сегодня за день?
– День, когда уничтожили Орден тамплиеров. Только уничтожили не всех.
– И кто выжил?
– Арлекины. Мой отец был одним из них. Его звали Спарроу.
Последовала тишина. Наконец собеседник Лоуренса тихо рассмеялся.
– Ваш отец получил бы от такой ситуации огромное удовольствие. Он обожал все неожиданное. Ну а вы кто?
– Лоуренс Такава. Работаю на фонд «Вечнозеленые».
Снова молчание.
– Ах да, – сказал наконец голос в телефонной трубке. – Общественный фасад Братства…
– Я хочу больше узнать об отце.
– С какой стати я должен вам верить?
– Решайте сами, – сказал Лоуренс. – Я посижу за столиком еще десять минут, а потом ухожу.