Последний сезон
Шрифт:
— А, теперь понятно, отчего весточка, отправленная из Крейвен-Хилла с курьером, так и не материализовалась. Вам не терпится опередить всех сплетниц, мадам, но мне и в голову не пришло, что вам ради этого непременно надо было окольными путями искать встречи с моей невестой за моей спиной.
— Мы весьма мило побеседовали, но размениваться на пешки мне неинтересно и некогда, — огрызнулась Селена и попробовала отступить с победной миной к двери.
— Наслышан, у вас хватает времени, если не терпения, отвлекаться от шахматной доски и переключаться на безответных деток. Сочувствую вашему мужу. — Эдмунд преградил
— Ни мой муж, ни мои дети вас не касаются.
— Вы полагаете, что проявлять повышенный интерес к личной жизни постороннего человека себе дороже, не так ли, миледи?
— Понятия не имею, о чем вы говорите.
— Тогда, верно, кто-то другой сможет пояснить вкратце, скажем, ваши старые друзья, а?
— Вы говорите загадками, сэр.
— Вы понимаете меня, Карнвуд?
Кит кивнул и улыбнулся не менее холодно, чем Эдмунд.
— Вполне, поскольку мне повезло больше, чем многим привилегированным. Я в детстве вращался совсем в иных кругах и уже в нежном возрасте научился видеть правду за дымовой завесой лжи.
— Вам везет на друзей, лорд Шаттлворт, — собралась с силами леди Тединтон, словно нисколько не устрашилась. — Они, похоже, говорят теми же загадками, в каких вы набили руку.
— Мне весьма повезло с друзьями и, более того, с моей семьей.
Эдмунд обошел ее, стремясь пожать застывшую руку Кейт. Надо понимать, та порочная мегера, которая тщится разрушить его связь с этой семьей — не более чем пустячное препятствие на его пути к обретению истинных ценностей жизни.
— Вы оба стоите друг друга, — прошипела эта ядовитая змея.
— Еще бы, — вмешался Кит, не желая оставить последнее слово за ней. — Как только мы оба осознали эту весьма значимую истину, бесшабашного глупца, который рискнет встрять между ними, еще надо поискать, леди Тединтон.
— Не надейтесь задеть меня, приказчик за господским прилавком, — ужалила она, и в ее лице не осталось ни следа былой красоты, зато отразилась ее подлинная натура, глаза сузились, рот зиял капканом.
— Я еще и граф Карнвуд, — ответил Кит почти мирно, — однако не стыжусь того, чем пришлось заниматься мне, прежде чем стать лордом. А как насчет вас? Чем занимались вы, прежде чем подвернулся ваш благоверный лорд?
— Я дочь поместного джентльмена, — бездумно выдала она, словно дитя, зазубрившее катехизис, но Кейт заметила страх, мелькнувший в ее темных глазах, и капельку пота, выступившую на верхней губе.
— Нет, вы дочь джентльмена удачи, бродяги, родившегося и воспитанного в работном доме. Вы полагали, что безнаказанно можете угрожать мне и моим близким? У меня есть правило знать своих врагов в лицо, леди Тединтон. И если им, как и вам, есть что скрывать, они опрометчиво предпочитают прикрыться своими титулами.
— Вы лжете, у вас нет доказательств.
— Мой поверенный снял копии с метрических книг вашего прихода, разузнал у инспектора о вас и вашей матери и расспросил модистку. Вы в возрасте семи лет были отданы ей в учение. У вас был нелегкий старт, мадам, и я бы никогда не ополчился против вас, если бы вы не искали способов навредить моей свояченице, к тому же моей бывшей подопечной, потому за нее я спущу три шкуры.
— У меня благородное происхождение, — неуверенно настаивала она.
— Вы были дочерью держательницы преступного притона, и она использовала вас как наживку: подловить простофилю, обобрать его до нитки и приступить к следующему. В итоге вы, подустав получать свои крохи, пригрозили судебными разборками и донесли на нее и сообщников, после чего обрели возможность встать на ноги и ловить свою большую удачу.
— Да уж, отловила кролика, хоть шерсти клок, — наконец призналась она с наглым вывертом. — Мой муж — безнадежный дурак, пусть могила его исправляет, но он не поверит ни единому слову графа, выбившегося из базарной грязи. Так что помалкивайте, иначе я ему просто сообщу, что прискорбно завистливая мисс Элстоун приставала ко мне со своими печалями и настроила против меня весь свой клан только из-за того, что ревнивая кошечка где-то услышала вздорные слухи обо мне и ее возлюбленном и вознамерилась уничтожить меня, чтобы отыграться.
Она обернулась к Кейт, та с отвращением морщилась. Но в полуоткрытой двери возвышалось что-то, точнее, кто-то, окаменевший идол, потерявший рассудок и зависший над разверзшейся бездной.
— Нечего сказать? — спросила дама, и Кейт на мгновение помедлила, безмятежно рассматривая ее.
— Нет нужды, даже если вы и не все сказали, щадя меня, — ответила она так сухо, словно у нее внутри не бушевал поток гневной отповеди, которой достойна эта злобная тварь. Однако незачем унижаться до ее возни, по крайней мере сейчас.
— В самом деле вы все сказали, Селена, — устало проговорил лорд Тединтон, распахнув-таки створку двери. Ему многое открылось, пока он придерживал ее, не решаясь войти. — В самом деле.
— Тединтон, мы репетировали сцену из пьески, которую собирались разыграть. Вы же знаете, я обожаю ставить любительские спектакли для друзей и семьи! — воскликнула его жена, как предполагала Кейт, явно не сомневаясь, что будет и впредь морочить голову своему благоверному лорду.
— Нет, Селена. Вы били во все колокола, демонстрируя свою ненависть к тем, кто помогал вам скрасить скуку от жизни со мной в кругу моей семьи. И странно, если вы, обретя таких замечательных друзей, не сумели еще поведать всем зевакам их подноготную и ваши соображения на сей счет.
— Ничего замечательного, авантюристы и лжецы. — Она мгновенно растеряла весь светский лоск, превратившись в затюканную девчонку. — Они замышляли унизить меня, а вы позволяете им торжествовать.
— Не я. Именно вы вынашивали те планы, а я, как дурак, защищал вас, пока вы якшались по темным углам с любовником и замышляли унизить невинную девушку. Я просто не мог поверить Филиппе, когда после бала у четы Уиндоувер она зашла ко мне и рассказала, как пошла следом за вами и вашим любовником и что затем услышала. Я молился, надеясь, что она ошиблась, перепутала голоса, и это не моя жена встречалась с тем пустозвоном Бестомом и планировала убить мужа. Вам не понять, Селена, как пылко я с тех пор надеялся на то, что мои иллюзии окажутся правдой.