Последний самурай

Девитт Хелен

Он отпустил мою руку, и она безвольно упала на стол. Сложил нож и убрал его в карман.

На белом шелке осталось два отпечатка большого пальца — один черный, один красный с порезом в середине. Внизу влажно блестели буквы:

Отмылся добела кровью агнца.

4

Хороший самурай парирует удар

Поиски отца оказались довольно рискованным занятием. Стоя за дверью, Камбэй говорит Кацусиро: Бей палкой изо всех сил, получится неплохая тренировка для тебя. Еще немного таких тренировок — и я не доживу до двенадцати лет.

Прошла неделя, и вот в один прекрасный день мы получили сразу три красных счета. Сибилла позвонила начальнице и спросила, когда она может получить чек на 300 фунтов. Начальница

ехидно заметила, что платят они только за выполненную работу. И что, судя по скорости, с которой у Сиб продвигается эта работа, чек она сможет получить, самое раннее, к Рождеству. Тогда Сибилла обещала проработать к концу недели целых десять выпусков журнала «Мир карпа», а к концу следующей недели сдать всю работу целиком. И они прислали ей чек на 300 фунтов, и Сибилла оплатила счета, и у нас еще осталось целых 23 фунта и 66 пенсов, чтобы продержаться до конца следующей недели, когда ей должны были полностью оплатить работу над «Миром карпа».

Я читал книгу по физике твердого тела. Сибилла подарила ее мне на день рождения, потому что в рекламе на внутренней стороне обложки говорилось, что исследование свойств твердых тел на микроскопическом уровне является одним из важнейших достижений науки XX столетия. И еще потому, что ей в магазине попался дефектный уцененный экземпляр, который обошелся всего в 2 фунта 99 пенсов. К сожалению, на мой взгляд, книжка не стоила даже этой ничтожной суммы, потраченной на нее, потому что в предисловии шло сплошное вранье. Там говорилось, что для понимания книги доктора Розенберга требуются лишь самые общие базовые знания о механике, электрических и магнитных явлениях, а также самые общие представления по атомной физике и чисто интуитивное понимание основ квантовой физики. Сибилла всегда считала, что трудных книг не существует. Что трудно читать лишь скучную книгу, а если в книге попадается что-то интересное, то человек обязательно прочтет ее, сколь бы ни была она трудна. Нет, предмет, конечно, интересный, не спорю, но для того, чтобы разобраться в нем, требовалось хотя бы предварительное ознакомление с материалами по вышеупомянутым наукам. В конце концов я просто впал в отчаяние. Но потом подумал, что скорее умру, чем продам это сердце, и не потому, что так уж хочу его сохранить, но просто потому, что продавать сердце за деньги — это ужасно.

Как-то уже к вечеру, проведя совершенно пустой день, я зашел в музей науки и техники. Судя по плате, которую они взимали за вход, можно было подумать, что там работают исключительно сведущие в науке и технике люди. Я сильно усомнился в том, что кто-то из сотрудников сможет мне помочь, когда вдруг возникнут затруднения. И оказался прав. Первый же, к кому я обратился, помочь не смог.

Я размышлял над процессом Умклаппа, вернее пытался разобраться в нем, как могут разобраться люди, имеющие самые общие базовые знания о механике, электрических и магнитных явлениях, а также самые общие представления об атомной физике и чисто интуитивное понимание основ квантовой физики. Процесс Умклаппа относится к группе взаимопересекающихся волн; когда волны находятся в линейной среде, помех мало или совсем нет. Иными словами, в среде, где смещение в любой точке пропорционально прилагаемой силе. Такие волны называют гармоничными, и энергия волн пропорциональна площади их амплитуды; смещение среды в любой точке можно получить путем складывания амплитуд отдельных волн в этой точке. Если среда не является строго линейной, то принцип наложения к ним неприменим, и тогда такие волны называют дисгармоничными. Процесс Умклаппа как раз и отражает такой частный случай. Если сумма двух встречных фононов достаточно велика, в результате возникнет фонон с той же суммарной энергией, но только двигающийся в противоположном направлении!

Я начал задавать вопросы, но сотрудники музея не слишком помогли; я также понимал, что и Сибилла тут не поможет. И еще я все время задавался вопросом: стоит или не стоит мне поступать в школу. Пришел домой, Сибилла сидела за компьютером; по левую руку высилась кипа из двенадцати номеров журнала «Мир карпа» за 1991 год, по правую — тридцати шести номеров того же журнала за 1992—1994 годы. Экран компьютера был темным. Я отворил дверь, она сказала:

Словно огромный павлин хвост распустил, и над нами Небо мерцает, блистает, танцует цветными огнями.

Она сказала:

Солнца

угас ободок, небо усеяли звезды, Тьма навалилась сразу, одним рывком.

Она спросила, как я провел день. Я ответил, что читал «Физику твердого тела» X. М. Розенберга. Она спросила, нельзя ли взглянуть, и я протянул ей книгу. Сибилла перелистала несколько страниц и спросила: Что такое фонон?

Я сказал: Это кванта пространственной решетки вибрационной энергии.

Они умирают, подобно мужчинам, еще до того, как погибла их плоть, сказала Сибилла.

Что? спросил я.

Ладно, не важно, ответила Сибилла. Я все же верю в то, что плоть способна вынести 30 часов печатания на компьютере материалов из «Мира карпа». Поскольку сама вроде бы еще жива.

Она продолжала перелистывать книгу, а потом вдруг сказала: Нет, ты только послушай это!

«Сколь тщательно ни готовили бы мы эксперимент, используя материалы высочайшей чистоты и строго контролируемые методы кристаллизации, один дефект будет иметь место всегда — исключительно благодаря термальной вибрации атомов. В каждый отдельный момент атомы никогда не оказываются в конкретно принадлежащей им точке пространственной решетки. При комнатной температуре они вибрируют относительно простыми гармоничными движениями при 10 ¹³z в точке их источника, иными словами, в геометрически предназначенном им месте пространственной решетки. Даже при очень низких температурах движение атомов в точке «зеро» все равно имеет место».

Нет, это просто восхитительно! воскликнула Сибилла. Если бы ты учился в школе, они ни за что не позволили бы тебе читать эту книгу. Отвлекали бы тебя от чтения подобных книг, ну, допустим, всякими спортивными занятиями. Да, и вот еще что интересно! Смотри! Она опубликована в 1976 году, так что Либерейс вполне мог прочесть ее в годы своего ущербного интеллектуального развития и много чего почерпнуть. В частности, что касается столь изящного выражения об отдельных атомах, «которые никогда не оказываются в конкретно принадлежащей им точке пространственной решетки». Хотелось бы все же понять, что это означает, добавила Сибилла и бросила преисполненный горечи взгляд на подборку «Мир карпа» за 1991 год. Но знаешь, я рада, что ты столкнулся с этим в столь юном возрасте. «Относительно простое гармоничное движение» — совершенно платоновское выражение, не правда ли? Платон говорил... что же говорил Платон на эту тему?.. А может, то были стоики? Нет, мне все же кажется, что именно Платон писал об этом. Тут она вновь с еще большей горечью и отвращением покосилась на подборки журналов «Мир карпа» за 1992-1994 годы, а затем сказала: Как бы там ни было, я точно знаю, что говорил на эту тему Спиноза. Спиноза говорил... И она вновь умолкла. А затем, после паузы, добавила: Знаешь, не помню теперь точных его слов. Но смысл выражения сводился к следующему: мысль, сознающая собственное бессилие, печальна. Тупость тупа, и тупей и печальнее тупости нет ничего, аминь. Лицо у нее было несчастное, посеревшее от усталости. Глаза горели. Нет, завтра я возьму сердце, положу в рюкзак и уйду из дома. Так я и поступил.

Вышел из дома, сел в метро и поехал по кольцевой. И когда поезд остановился на Фаррингдон, выходить не стал. Мне страшно не хотелось идти к агенту, но я понимал, что сделать это придется. Порой мне казалось, что проблема вовсе не в деньгах, но затем я вспоминал, как некто однажды спас жизнь Сиб просто потому, что человек не должен кончать самоубийством из-за денег.

Кто-то из пассажиров вышел на Бейкер-стрит и оставил на сиденье «Индепэндент». И я поехал дальше и на всем пути разгадывал кроссворд.

Вот поезд снова остановился на Фаррингдон. Я принялся читать напечатанные в газете статьи. Ред Девлин вышел из небытия и занят публикацией своей книги, повествующей о тех временах, когда он оказался заложником. Была там и довольно занимательная статья о национализме и интервенции. В колонке коротких новостей рассказывалось о Мустафе Шегети, обвиненном властями Западной Папуа в том, что он самозванно объявил себя бельгийским консулом и выписывал визы в Бельгию. Тут пошли кривотолки; бельгийское посольство в Джакарте категорически отрицало какие-либо связи с Шегети, который на самом деле оказался египтянином венгерского происхождения и внештатным корреспондентом «Индепэндент». И когда его спросили, к чему понадобилось брать на себя функции дипломатических бельгийских служб и выдавать себя за консула, он ответил: Ну, кто-то же должен был делать эту работу.