Последний полет Прогресса

Костин Константин Александрович

– Черт! Ну ни шагу, чтобы в дерьмо не вмазаться, - тихо произнес я.
– Так, Жаклин, одевай мой комбинезон.

– А ты?

– А я что-нибудь придумаю, - ответил я, осматривая тела охранников.

Форма одного из рядовых мне бы вполне подошла - парень при жизни обладал почти такой же комплекцией, что и я. Да, вот незадача, я как-то не позаботился об этом, сделав в груди солдата пару дырок из БСМа. Оставался единственный вариант - капитан, но он то ли плохо питался, то ли пренебрегал спортзалом, но, так или иначе, был заметно меньше меня в габаритах. Деваться некуда. Раздев бесчувственное тело офицера, выдохнув из себя весь воздух, втянув живот, не без труда я смог застегнуть на себе его

брюки. Рубашка вообще натянулась на пуговицах, оставляя между ними огромные прорехи. Положение спас китель, достаточно свободного покроя. Хуже всего было с обувью - позаимствовать сапоги солдат я не мог, так как офицеры военной полиции носили ботинки. Как назло, у имевшегося в наличии капитана размер обуви оказался немногим больше размера Жаклин. Надо было хоть Винсента раздеть - мы с ним, вроде как, одинаковой комплекции. Но сожалеть об этом поздно. Бросив БУК-74, который выдал бы меня с головой, я нацепил на себя портупею с кобурой с КОЗ-971, и нахлобучил фуражку офицера.

– Так, мальчики и девочки, - проговорил я, боясь вздохнуть.
– Идем быстро, долго я так не протяну.

– Тюремный блок семь, почему у вас не работает голокамера?
– проснулся, наконец, оператор системы безопасности.
– Тюремный блок семь, ответьте!

– Все, нам капец!
– схватился за голову Лима.
– Сейчас они отправят сюда взвод десантников, и нас порешат!

– Отставить панику, - прорычал я, и, зажав кнопку селектора, обратился к диспетчеру: - Ты там что, уснул, зараза?

– Э-э, нет, никак нет, товарищ?..

– Это тюремный блок семь, у нас пожар, все в дыму! Высылайте пожарную команду!

– Датчики не регистрируют повышения температуры, - возразил оператор, отойдя от первоначального шока.

– А голокамера что, сама собой, по-твоему, загнулась?
– прокричал я в ответ.
– Автоматика накрылась, пожарную команду, быстро!

– Вас понял, - согласился с моими доводами собеседник.
– Рекомендую покинуть зону задымления, сейчас отправлю пожарный расчет.

– Командир, что это вы делаете?
– поинтересовался диверсант.

– Обещал пожар, и делаю пожар. Все, уходим. Жаклин, ты где?

– Здесь, - откликнулась девушка от распахнутых дверей лифта.

Схватив десантника за шкирку, я затащил его в кабину подъемника. Ну, сейчас начнется. Элеватор, прекратив свое мерное жужжание, остановился на палубе с доками, где хранились звездолеты меньшего класса и штурмовики. Что же диспетчер медлит? Еще чуть, и будет поздно. Руки вахтенных, стоящих на посту, завидевших офицера, метнулись к вискам. Я хотел было ответить, но, почувствовав, что рубашка капитана опасно трещит по швам, отказался от этой затеи, ограничившись легким кивком.

– Нам туда, - показал Лима в дальний конец коридора.

Почему же до сих пор не слышно тревоги? Неужели, диспетчер заподозрил что-то? Но и в этом случае должен бы прозвучать сигнал тревоги, но не пожарной, а боевой. Двери спасительного дока с цифрой "3" были уже совсем близко, мое беспокойство нарастало. Для успокоения нервов я положил руку на кобуру с пистолетом. Помогло, но не очень.

– Всем!
– раздался из динамиков голос оператора.
– Пожарная тревога в тюремном блоке семь. Дежурной пожарной команде принять меры по ликвидации. Остальным - по штатным номерам. Просьба сохранять спокойствие, "Восток" снижает скорость до ноль-одного маха.

Есть, получилось! Звездолет задрожал, сбрасывая скорость. Я едва сдерживался, чтобы не перейти на бег - до ворот с двумя часовыми в боевых скафандрах оставалось меньше двадцати метров.

– Стойте, - неожиданно взметнул руку вперед, ладонью к нам, солдат.
– Без командиров кораблей или пилотов вход в доки запрещен.

– Что это еще на новые правила?
–

возмутился я.

– Новые?
– удивился вахтенный, поднимая ствол БУКа.
– Да им лет столько же, сколько и уставу караульной службы! Разрешите вашу ИД-карту, товарищ лейб-капитан.

Черт побери! Это ж надо так по-глупому проколоться! Только из-за того, что устав караульной службы, за ненадобностью, полвека в руки не брал! Неужели, все? Неужели все закончится в полушаге от спасения?

Грохнул выстрел. Из пустоты вылетел заряд света, превратив забрало шлема часового в месиво из осколков керамохитина, черепа и мозгов. Обаха пустила в ход позаимствованный ею у одного из тюремщиков "семьдесят четвертый". Напарник вахтенного дернулся к оружию, но я оказался быстрее, не вынимая бластер из кобуры, несколько раз, без счета, нажав на курок. Сказывались напряженные до предела нервы. Тело охранника еще не успело упасть, а из-за спины зазвучала канонада, в створки ворот и переборку с тонким пением вонзилось несколько лучей - то прочие часовые, заслышав пальбу, бросились на выручку своим товарищам. Один из зарядов впился в ногу Лимы, прошив насквозь кость.

– Уходите!
– закричал Назарио, зажимая рану одной рукой, и выхватывая КОЗ-971 второй.
– Я вас прикрою.

– Дружище, я...

– Уходите! Сейчас их здесь столько будет...

Я, кивнув, хлопнул ладонью по кнопке, и, не дожидаясь, пока створки раздвинутся полностью, протиснулся в док. Флот-лейтенант, разрядив батарею БУКа в толпу бегущих солдат, срезав нескольких очередью, а остальных заставив вжаться в стены, бросилась следом за мной.

Здесь, в ангаре, возвышались громадины трех десантных звездолетов. Какой номер называл Лима? БП-1701? Вот он, крайний справа. Я забежал внутрь корабля по опущенному трапу. Судя по грохоту шагов за спиной, Жаклин была рядом. Поднявшись на борт, я задраил за собой крышку люка. Теперь преследователям просто так не проникнуть на десантник - их бластеры против кристалохитиновой брони бесполезны, а, чтобы принести гравидеструктор или ракетницу, нужно время, которое играет на нас.

– Лейтенант, запускай двигатели!
– приказал я.

Обаха, снимая на ходу комбинезон, понеслась на капитанский мостик. Я чуть задержался, сбрасывая с себя китель, невероятно тесные ботинки, и отрывая остатки пуговиц, расстегивая рубашку. Вынудить человека одеть форму на пару размеров меньше - изощреннейшая пытка! Надо запомнить на будущее. Когда я зашел в рубку, пилот уже вовсю щелкала переключателями. Тихо загудели, начиная свой разбег, реакторы десантника.

– Командир! Они нас не выпустят!
– воскликнула девушка.

– А кто их спрашивает?
– усмехнулся я, садясь в кресло второго пилота.

Далеко внизу копошились Имперские войска, обстреливая звездолет из БУКов. Значит, Назарио уже нет... жаль парня - отличный был боец! Лучи стучали по обшивке корабля, но особого вреда не причиняли, да и не могли.

– Они шлюз не откроют, - пояснила Обаха.

– Повторяю - кто их спрашивает? Переведи управление плазменной пушкой на меня.

Заслонки отворились, обнажая скорострельное орудие, чуть опустившееся вниз из-под кокпита БП-1701, и выкатившее вперед. Охранники, поняв, что шутки кончены, и не добром, так силой, двери шлюза будут открыты, заторопились к выходу из дока. Поздно. Зажав гашетку, я описал рукояткой управления огня широкий полукруг, размалывая створки ворот ангара, словно в мясорубке, на куски, размером с человека. Сильнейшая тяга выбросила в космос тех десантников, кто не успех ухватиться за что-то. Даже тяжелый звездолет - и тот подался вперед, накренившись на амортизаторах, удерживаемых магнитными стопорами. Тщательно прицелившись, я дал еще один залп, расширяя пробоину до достаточного для корабля размера.