Последний отсчёт

Гнесюк Павел

***

Гней Корбулон являлся одним из возвышающихся полководцев Римской империи тех времен, по заданию эрарха бессмертный принял лик молодого Анния Винициана и попытался приблизиться к Корбулону, так как орден Линия крови видел в нем силу, способную оказывать влияние на императора. Анний, взяв в жены дочь Корбулона, приблизился к влиятельному человеку в империи. Величие Корбулона возросло с его победной компанией в Армении во времена войны Рима с Парфией, что даровало ему любовь народа Рима.

Парфянский

царь Вологез находился в патовой ситуации, поэтому поспешил заключить мирное соглашение с Римом, а после окончания боевых действий, Корбулон разместил свои легионы в Рандее и в крепости Арсамосата. Анний Винициан прибыл в резиденцию генерала по первому его зову, соскочив с коня, он почувствовал недобрые вести из Рима и вошел с яркого солнца в помещение. В первый момент легату показалось, что он погрузился во тьму, но через несколько минут глаза привыкли к тусклому освещению от масляных светильников.

– Анний, я получил послание императора Нерона, – мрачно сообщил Корбулон.

– Возможно мои слова ты не одобришь, – среагировал Анний Винициан, – ты всегда хранил верность Нерону, хотя любовь легионов могла бы сделать тебя властелином Рима.

– Твои слова вызывают у меня горечь, – торопливо выговорил Гней, – я предан Риму, а, следовательно, императору Нерону. – В руках он держал послание, – Завтра мы выдвигаемся в Коринф, в порту Кенхреи император назначил мне встречу.

– Гней, мне не нравится столь скорый вызов Нерона, возможно ты утратил его доверие, – Анний задумчиво пробежал взглядом по посланию императора.

– Возможно ты прав, Анний, – генерал взглянул на зятя с усмешкой, но в глазах его застыла печаль, – если угодно богам, то в опале я проведу годы в какой-нибудь провинции, но хотелось, чтобы это было не самое жуткое и холодное место.

– По слухам из Рима у принцепса новый фаворит, – сообщил Винициан, – им стал генерал Флавий Веспасиан. Меня беспокоит растущая популярность Веспасиана.

– Слухи в Риме распускаются в лупанариях, а уже потом их подхватывают некоторые сенаторы, чтобы привлечь к своей персоне внимание народа, – рассмеялся Корбулон.

– Прошу тебя, Гней, задержи свой отъезд в Коринф, – ощущение надвигающейся трагедии овладело Виницианом. – Отправь меня в Рим, как заложника своей преданности к императору.

– Твоя тревога, Анний, стала овладевать мной, – недовольно выговорил Корбулон. – Если ты, словно предвестник беды, чувствуешь неизбежное, то я соглашусь с твоим предложением на отсрочку выезда.

На следующее утро в сопровождении нескольких легионеров Анний Винициан отправился в порт Каппадокии. Дорога из крепости до побережья Понтийского моря заняла четыре дня, а в порту Анний, с сопровождающими поднялся на актуарий – быстроходное судно и отплыл в Рим в качестве самоназванного заложника, дабы уберечь Корбулона от немилости императора. Проходя мимо берегов Греции, Анний изменил свое решение сдаться в Риме преторианцам императора, он приказал держать курс на Коринф, а в последствии его небольшое судно пришвартовалось в рыбацкой деревне рядом с термальными источниками поселения Лутраки.

По

расчетам Винициана Корбулон уже вышел из Понтийского порта в Каппадокии, Анний смог связаться с членами ордена, теперь ему предстояло спокойно обдумать план спасения генерала. Анний ошибочно предполагал, что Нерон через посланников назначит аудиенцию Корбулону во дворце Коринфа, встреча в порту Кенхреи казалась маловероятна, деспотичный и трусливый Нерон опасался заговоров и скопления людей. Кенхреи в те времена – многолюдный богатый порт, похожий по очертаниям на подкову. В его гаванях находили пристанище множество народа, к его широким причалам, далеко выдававшихся в море, могли заходить грузовые и военные корабли.

Анний находился уже много дней в окрестностях Кенхреи, он наблюдал за гаванью с противоположной стороны из одного из строений, принадлежащего храму Афродиты. Винициан обратил внимание на четырех знатных римлян, они то бесцельно бродили по причалам, то расспрашивали моряков, прибывавших в порт. Иногда их сопровождали знатные особы из Коринфа. Анний послал легионера разузнать об этих римлянах и с какой целью они прибыли в Кенхреи. Легионер пообщался с греками и попытался подобраться поближе к этим странным людям, но вернулся он к зданию храма поздно с тяжёлым ранением. Легионер умер на руках Винициана с его последними словами: "… они кого-то поджидают…"

На следующий день Анний направился в Коринф, так как узнал одного из греков, появившегося в окружении странной четверки, грек сдался напору легата и сообщил, что примирил – офицер Деций Север прибыл в сопровождении трёх центурионов для исполнения особого задания императора. Проведя беспокойную ночь в доме грека, утром Анний поспешил обратно в Кенхреи. Винициан издалека увидел генерала, сходящего на берег, так как галера Корбулона уже пришвартовалась к причалу, а к пристани уже спешил старший центурион преторианского легиона.

– Гней Корбулон, именем Рима, ты арестован, – прогремел голос Деция Севера.

Сопровождающие Корбулона встали на защиту генерала, выхватив мечи. Анний со своими людьми бежал к дальнему причалу пристани, чтобы также встать на защиту генерала. Противостоять подоспевшей центурии, насчитывающей тридцать опытных бойцов было невозможно.

– Я верно служил народу Рима и предан императору, – спокойным голосом произнес Корбулон, – оставьте меня, уберите мечи, – приказал генерал своим телохранителям.

– Арестовать, – выкрикнул Деций Север, дождался, когда преторианцы окружат Корбулона, и обращаясь к генералу с мрачной гримасой сообщил, – за предательство ты будешь казнён в Риме! Когда-то Рим ликовал твоим победам, но любовь Рима переменчива и скоро древние камни окропятся твоей кровью.

После этих слов все окружающее замерло, звуки на причале замолкли, только тихий шелест волн и плеск воды о корабли нарушал безмолвие. Тишину нарушил громкий возглас Анния: "Гней, почему ты не услышал моих предостережений!". Корбулон выхватил у ближайшего преторианца гладиус, мощными ударами убрал с дороги трёх легионеров и с криком: "Достоин!" бросился на меч, пронзая себе грудь.