Последний Мыслитель
Шрифт:
– Какого хрена? – с непониманием спросил я, вопросительно глядя на Хелену.
– Слушай, – Хелена подняла на меня напряженный взгляд. – Ты…. Если тебе показалось, что между нами там любовь, или еще какие-то сопли, то ошибся. Если ты не догнал, то я живу в таких условиях, что трахаться лучше при каждой возможности, как и делать все остальное, ибо любой миг может стать последним. Потому если тебя припрет, можешь брать и драть меня во все щели, где хочешь, но об отношениях даже не думай.
– Ты…. Ты совсем, что ли? И что это тогда вчера было? Зачем? Мы что, звери?
– Я же сказала, что просто воспользовалась возможностью испытать
– Но я же видел! Видел, как ты на меня смотрела! Не может быть такого взгляда у человека, который просто захотел банального секса!
– Тебе показалось, – Хелена покачала головой. – Ты сам себе это придумал. Извини, но нет. Отношений никаких у нас быть не может. Мне они не нужны.
– Но я же люблю тебя! – я перешел на крик, чем заставил Хелену смущенно отвести взгляд. – Люблю! И видел, что у тебя….
– Ничего у меня нет, – сдавленно проговорила она. – Отвали, и дай одежду.
– Сама возьмешь, – хмуро ответил я, выйдя из комнаты и хлопнув дверью.
Настроение стало хуже некуда. Яичницу я выбросил в мусорку вместе с тарелкой, поднос небрежно швырнул на стол, а затем уселся на стул, схватившись за голову и погрузив пальцы в волосы. Поступок Хелены казался мне гадким, бесчеловечным. Ум заполнился тягостными и грустными мыслями, которые были настолько неприятными, что хотелось застрелиться. Любить девушку долгие годы, мечтать о ней, получить, а потом выяснить, что она всего лишь хабалка и животное. Даже понимание этого, на самом деле, не умоляло моих к ней теплых чувств, оказавшихся теперь безраздельными и непризнанными. Было очень больно от мысли, что я, сгорая к ней от любви, никогда не поймаю на себе ее любящего взгляда и не услышу приятных слов.
Почему люди так друг к другу жестоки? Почему безразличные губят влюбленных, и любят безразличных? Я не знал. Для каждого, видимо, существовала собственная доза несчастья, которую он должен принять прежде, чем сможет искренне улыбнуться. Правда размер дозы неизвестен, и доживет ли человек до того, как она кончится – тайна, покрытая мраком. Страшно, наверное, умирать, так и не побыв по-настоящему счастливым.
Мысли становились все дурнее, потому я решил отвлечься, переключившись на получение знаний. Я врубил свет в мастерской, окинул взглядом экзоскелет, подумав, что стоит его собрать, раз мы скоро уйдем. Но сначала мне хотелось заполнить информацией воцарившуюся в душе пустоту. На рабочем столе у меня валялось несколько книг по атомной и квантовой физике, до которых все никак не доходили руки. Прочитать я их планировал в ближайшие несколько секунд, а затем хотел как следует обдумать полученную информацию.
Сев за стол, я сосредоточился и коснулся первой книги, руку вдруг прижало к ней будто магнитом. Я нахмурился. Пальцы стало покалывать слабыми электрическими разрядами. Голова слегка заболела, ведь в нее, через руку, передавалась вся информация из книги, но в уже понятной форме. Не знал я, какой вид имела книга на уровне действительности, но автор вкладывал в нее знания не только в виде текста, но и в виде чего-то еще, чего-то загадочного и непонятного, невидимого, чего-то, к чему я мог прикоснуться и мог прочитать. Это были знания в чистой форме. Возможно, я читал их на уровне той самой кей-материи. Это хоть как-то все проясняло.
Вспомнились школьные годы.
Я тогда постоянно находился в библиотеке, трогая книги одну за другой, вскоре превзойдя учителей по уровню интеллекта
Перед глазами потемнело. На темном фоне полетели желтые светящиеся строки, занявшие практически все поле обозрения, и я впитывал, впитывал, впитывал информацию. Вот осилил том по квантовой физике, и, не дожидаясь, пока мозг успокоится, приступил к следующей книге, по атомной физике. Таким образом, я осилил все шесть книг, лежавших на столе, ощущая спадающую головную боль. Теперь в голове стало намного больше знаний, но ни одна из узнанных мной теорий не соответствовала тому, что творилось в Эркане. Согласно нынешним физическим законам, преобразование материи, причем столь фундаментальное, которое описывала Хелена – невозможно. Кому верить? Хелене, или авторитетным ученым?
Даже не знал.
Обдумывая полученные знания, и сопоставляя их с тем, что мне довелось увидеть в Эркане, я разбирал экзоскелет, откручивая болты поднятым с пола разводным ключом. Сложив все конечности и корпус, я поместил ставший компактным экзоскелет в ящик, защелкнул два замка, попробовал поднять за ручку. Тяжеловато, конечно, но нести можно. Металл для изготовления экзоскелета я использовал легкий и прочный, способный выдержать попадание снайперской пули пятидесятого калибра, на что способен далеко не каждый бронежилет.
Вдруг у меня за спиной громыхнул взрыв, меня сшибло с ног ударной волной, в ушах зазвенело, а перед глазами воцарился мрак. Стоило мне вдохнуть воздух, пропитанный пылью, как я сразу закашлялся. Открыв глаза и перевернувшись на спину, я увидел в пыльном тумане черные силуэты полицейских. Они кричали, вскинув оружие: «Полиция!». Один сотрудник взял меня на мушку, нажимая на спуск, а я застыл в испуге. Вот так возьмет, и убьет? Без суда? Без разбирательств?
Но додавить спуск враг не успел. Полицейскому в висок вонзился кухонный нож, прилетевший слева и блеснувший в свете ламп острым лезвием. Второй сотрудник принялся стрелять в сторону кухни, загремели выстрелы, противно взвизгнули рикошеты. Резко запахло ружейным порохом. Я понимал, что жалеть нас никто не собирался, потому взял пистолет у убитого полицейского и нацелился во второго, крикнув через звон в ушах:
– Эй, ты! А ну не двигаться!
У меня тряслись руки. Я отчетливо понимал, что выстрелить не смогу. Но мне и не надо было. Когда полицейский отвлекся на меня, Хелена бросилась на него, ловким заломом обезоружила, выкрутив запястье и согнув врага пополам, затем запрокинула ему голову резким ударом колена в подбородок. Враг без сознания повалился на пол.
– Черт! Что ты натворила! Нас же теперь грохнут!
– Они пришли убить нас, а не арестовать, – хмуро сказала Хелена, убеждаясь, что противник без сознания, а затем забрала его пистолет, вынув из кобуры дополнительный магазин. – Это хищник промыл им мозги.