Последний маршрут

Дешпис Илья

Нет. Нет… Что-то не так. Она ДОЛЖНА быть открыта!

Я искал глазами причину, почему она может быть заперта и нашёл. Я чуть не ударил кулаком по двери от досады и собственной глупости. Засов опущен! Грязный маленький подлец запер мне путь к спасению! Поддев его двумя пальцами, я аккуратно поднял его и, даже не убедившись, что водитель на нас не смотрит, снова потянул ручку. Замок щёлкнул. Для меня это было известием о победе, или, скажем, праздничным хлопком петарды, кричащей «пора радоваться!». Немного подтолкнул дверь, и… она не сдвинулась с места ни на миллиметр. По телу побежала дрожь, но не от страха. Дрожь вызвали гнев и отчаяние. На сей раз мне пришлось приложить все усилия, чтобы

не ударить проклятую дверцу.

Я опустился в своём кресле и закрыл лицо руками, обдумывая, что здесь может быть не так. И вдруг в голову пришла самая дикая мысль, которая всё объясняла. Я подковырнул ногтём резиновую прокладку между дверями, и она открыла передо мной неровный металлический шов. Из тёмного тумана моего воображения выплыло лицо водителя. Он ухмылялся, он прекрасно знал, что мы тут делаем и, наконец, он прекрасно слышал стук пластиковой коробочки по металлу. Но ведь он позаботился обо всём заранее, и ему не о чем было беспокоиться, его жертвы находятся в клетке под очень большим замком и ни куда не денутся. О, да. Если этот парень безумец, ему сейчас очень смешно.

Но я никак не хотел сдаваться. Я не был тем зверем, который оказавшись в неволе, начнёт потихоньку умирать сидя в углу. Я не сдамся до тех пор, пока сама смерть не положит свою костлявую руку мне на плечо и не потянет меня в бездну.

Последним путём к спасению, который я видел, могло быть окно с надписью «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД. СОРВИТЕ РЕЗИНОВУЮ ПРОКЛАДКУ И ВЫДАВИТЕ СТЕКЛО». Но с ним не так всё просто. Если даже оно и осталось нетронутым чокнутым водителем, то велика вероятность получить пулю при выполнении несложных операций, начертанных заглавными белыми буквами на красном фоне. Или, например, при падении переломать себе все кости, ведь выпрыгнуть в таком неудобном положении безопасно никак не получится. Мне даже представился мой обезображенный труп, распростёршийся на дороге в бесконечном снежном пространстве. Руки и ноги неестественно вывернуты, из головы на лицо медленно стекает струйка крови. С неба падают беззаботные снежинки, безропотно ложась на мёртвое лицо, омываясь в розовый цвет и покрывая его ледяной коркой, с целью навсегда оставить на лице выражение страданий, боли и страха. Я никогда не обладал бурной фантазией, но почему-то именно эта картинка представилась мне очень явственно, и, невольно, я попятился от своего тела, подальше от снежного пространства и всей этой фантазии вообще.

Иногда я смотрел в окно на быстро бегущую ленту дороги под колёсами. Ужасным было то, что в эту ночь поднялась сильная метель – ещё сильнее, чем была до этого – и теперь пространство было окутано белой рябью настолько плотной, что её можно было спутать с туманом. Я присматривался, щурил глаза, но проглядеть сквозь эту белую завесу не представлялось возможным. Никто не знал хотя бы где мы, а ведь за три с половиной часа – ровно столько прошло времени с того момента, когда мы свернули с дороги – можно было очень далеко уехать. Поворотов мы миновали столько, что и запомнить было невозможно. Да и мало ли просёлочных дорог, не отмеченных на карте?

Девочка проснулась на руках у матери и теперь о чём-то с ней тихо разговаривала. Девушке, после долгих попыток, удалось уснуть.

Ещё час езды и я почувствовал, как машина на очень низкой скорости преодолевает поворот. Должно быть, мы приближаемся к нужному месту, подумал я и машина, проехав ещё несколько метров, остановилась. Мотор заглох, и теперь до ушей доносилось лишь заунывное пение ветра. Ещё через несколько секунд в шум ветра вмешались человеческие голоса. Слышались они отдалённо, будто преодолевая какое-то препятствие, так, что нельзя было разобрать слов. Но они становились всё ближе, и это было подобно приближению огромного шара, который вот-вот нас раздавит – так все мы боялись приближения этих голосов. Со временем они приобретали более отчётливое звучание, но так и оставались непонятным набором звуков.

Водитель сидел, не двигался, и я заметил, как пристально он смотрит в окно с пассажирской стороны, на тех, кто к нам приближался. Во взгляде этом прослеживалось глубокое уважение и страх.

Когда голоса были совсем близко, водитель нажал на кнопку, сработала сигнализация и дверь в Газель открылась. Вместе с порывом ветра в салон машины влетели слова: «…встречу сам».

Я уже видел силуэт человека в окне, который к нам приближался, и которому принадлежали эти слова. Одет он был в такое же пальто, что и лежавший на полу ботаник, только на незнакомце оно выглядело более новым и ухоженным. На голове шляпа, одетая совершенно не по погоде. Он придерживал её рукой, чтобы ветер не унёс её. Тёмного цвета брюки в полах заляпанные толстым слоем липкого снега. Ботинки невозможно было разглядеть – они утопали в нерасчищенной, покрытой снегом, дорожке.

– Господи! Что это? – его голос сошёл почти до крика, когда он увидел распластавшегося на полу ботаника. – Уберите!

Словно из ниоткуда появился человек, схватил мертвеца за ноги и рывком вытащил из салона. Тело оставило за собой кровавый мазок. В ту же секунду заскочил незнакомец в шляпе.

– Вам выпала честь быть моими гостями и… Нет, подождите! – он заметил, как женщина открыла рот, чтобы что-то сказать ему или спросить, но вовремя остановил её жестом. – Я понимаю, у вас возникла уйма вопросов, но я предлагаю обсудить их чуть позже – за столом. Наверняка все вы голодны, – он любезно улыбнулся нам и от этой улыбки побежал холод по спине. Вместе с тем, напомнив мне о голоде, я почувствовал, как желудок стянул железный обруч – до этого момента я совсем не думал о еде.

– И заранее прошу простить меня и моего водителя за случившийся здесь инцидент. Такое бывает довольно редко, - он покосил взгляд наружу, туда, где двое мужчин упаковывали труп в целлофановый пакет. – Пройдите за мной.

Он вышел из Газели. Я пошёл за ним следом, за мной – девушка, а за ней – женщина с дочкой.

Дико выл ветер, бросая в лицо мелкие и острые как иглы снежинки. Идти приходилось почти вслепую, так что я видел только ноги того, за кем шёл. Мне даже пришла в голову мысль, что в этой круговерти не так уж и сложно потеряться и не потерялись ли уже дамы? Но нет, мои волнения были напрасны. Сквозь рёв ветра и стены снега до меня доносились капризы маленькой девочки, совсем тихие. Природа так гасила звуки, что окажись мы в пустой комнате, от этих криков лопнули бы барабанные перепонки.

Я попытался посмотреть по сторонам, но ветер захлёстывал лицо и кидался острыми снежинками. Единственное что удалось разглядеть – пустынное пространство перед домом густо занесённое снегом, и дом примерно в три этажа. Такая картина напомнила мне зловещий Оверлук, только вместо подстриженных в виде зверей кустарников здесь кое-где из-под толщи снега выглядывали деревья. Они стояли, злобно растопырив свои лысые ветви подобно кривым пальцам старой колдуньи во время произношения страшных заклинаний.

Двигались мы очень медленно. Каждая секунда длилась дольше обычного. Как же обманчиво время, пришло в голову мне. В очереди у зубного врача, когда испытываешь страх, минуты бегут скоропалительно быстро, в самом же кабинете наоборот – минуты кажутся вечностью, и блестящие инструменты в руках стоматолога, судно с окровавленными ватными тампонами в человеческих слюнях только усугубляют этот эффект.

Сквозь сплошную круговерть появились очертания входной двери. До неё было около восьми метров, и тогда в голове запел предательский голосок: «Нужно бежать». Но у меня не было никаких шансов на удачный побег – по обеим сторонам от нас шла охрана. В их руках было оружие. Я не слишком разбираюсь в оружии, но мог точно сказать, что это был обрез. Его можно сделать из любого ружья. Точность стрельбы становится значительно меньше, зато его можно незаметно спрятать под курткой.