Последний маршал
Шрифт:
Я ответил:
— У любовницы.
Она не удивилась:
— И кто она?
— Как — кто? — сурово посмотрел я на нее и зарычал: — Да кто угодно! Хоть Таня Зеркалова!
— Дурак! — сказала Ирина.
Я с облегчением вздохнул, и, надеюсь, она этого не заметила.
— Слушай, позвони мне на работу, дорогая, и спроси Лилю Федотову, она работает в моей бригаде, где сегодня она меня обнаружила, когда пришла на работу. В кабинете на диване! Она меня разбудила, понятно тебе?!
Побольше эмоций, Турецкий, побольше оскорбленного самолюбия, и все будет нормально.
— Кто бы знал, как мне надоели и ты, и твоя работа, — сообщила мне Ирина и скрылась на кухне.
Что ж, могло быть и хуже.
Я побрился, надел рубашку, сменил брюки и вышел из квартиры.
Хлопать дверью я не стал, впрочем, и не следовало…
К главному входу в парк Горького я подошел в четырнадцать часов ноль-ноль минут плюс-минус пять секунд. Зыркать по сторонам я не стал. Сказали, что сами подойдут, так что не стоит психовать раньше времени.
Через десять минут я начал подозревать, что надо мной глупо подшутили, а еще через пять минут я был в этом уже уверен.
Я собирался уходить, когда ко мне вдруг подошли двое парней и попросили огоньку. Я внимательно на них посмотрел и на всякий случай ответил:
— Не курю.
Один из них тут же отправился дальше, а второй замешкался, уронив сигарету. Нагнувшись, он поднял ее и, выпрямившись, быстро проговорил:
— Аттракцион «Колесо обозрения», — и кинулся догонять товарища.
Не заботясь более о конспирации, я озадаченно уставился ему в спину. Что это значит? Он что же, знак мне такой дал? Или это просто псих, который сам с собой разговаривает?
А чего я, собственно, теряю? Почему бы мне не прошвырнуться до этого аттракциона и не поглазеть на колесо обозрения? Когда я еще вырвусь, когда еще буду гулять в этом парке?
И я направился в сторону искомого аттракциона.
Странно все это. Непрофессионально. Если надо было что-то сообщить, необязательно подходить вдвоем. Один вполне бы справился. А если это конспирация, то я… Нет, эти парни явно не гебисты. Но почему нет? Вдруг они нарочно так топорно работают, дорогой ты наш профессионал Турецкий, чтобы посеять в тебе семена сомнения? Ладно, говорил я себе, допустим и это, но зачем? Что им это может дать? Нет, я ничего не понимал.
Я вдруг остро ощутил, что мне до тошноты надоело это дело. Черт знает что! Какие-то игры, какое-то Стратегическое, чтоб оно провалилось, управление, какие-то прятки с офицерами-гебистами, мужьями наших любовниц, какие-то невразумительные ребята с уголовными подходами типа «дай закурить», какие-то, понимаешь, аттракционы. Разгар рабочего дня, а я тут, видишь ли, меж аттракционов прохаживаюсь.
Ладно, успокойся, одернул я себя. Вдруг они этого от тебя и добиваются: чтоб ты психовать стал? Соберись, Турецкий!
Я набрал в грудь как можно больше воздуха и резкими толчками выдохнул его из себя. И почти сразу почувствовал себя уверенней. Ну вот, так-то лучше.
До аттракциона «Колесо обозрения» оставалось несколько метров, когда я увидел мужчину, который в упор смотрел на меня, не сводя глаз.
Я понял, что пришел туда, куда надо.
Мужчина
Я двинулся следом: что я теряю опять же? Если все это не то, о чем я думаю, а только потрясающее совпадение, можно всегда успеть принять вид праздношатающегося гуляки. Но я был уверен, что делать это не придется.
Мужчина шел уверенно, хотя и не так быстро, как человек, который спешит поделиться чем-то очень важным. Впрочем, спешить в таких случаях не рекомендуется.
Шаг, повторю, у него был уверенный, да и по всему его виду было ясно, что он знает, куда идет. Я шел за ним, гадая, куда же он может меня привести.
Почему — парк Горького? Если хотелось толпы, которая всегда здесь присутствует, то можно было придумать и чего получше. А если, наоборот, полной тишины и покоя, чего, как ни странно, здесь тоже хватает, то опять же можно было найти много других подходящих мест. Странно.
Ничего странного, понял вдруг я. Им хотелось и того, и другого. И толпы, и ее отсутствия. Чтобы из одного состояния плавно перейти в другое.
Только вот зачем? Чтобы сделать — что? Убить? Вряд ли им известно то, что знаю я. Хотя зарекаться бы не следовало. Но все равно тут явно другое. Нет, Турецкий, за свою шкуру ты можешь быть спокоен. Перестань трястись, как осиновый лист. Подумай: именно этот парк, именно этот переход из толпы в тихое место идеально подходит для передачи важной информации, если информатор с тобой незнаком и если никто за вами не следит. А за вами вряд ли кто следит. Ты бы сам почувствовал слежку. Значит, кто-то хочет передать в твои руки информацию. Видишь, как просто? А ты боялся.
Место уже действительно было пустынное. Я и не подозревал, что в парке Горького есть такие Богом забытые места. И заросли. Куда это меня привели?
Мужчина опустился на поваленное дерево, которое я сразу и не заметил. Не в первый раз этот мужичонка на этом месте сидит, могу дать голову на отсечение. Я в нерешительности остановился в трех шагах от него, и он поманил меня пальчиком, как маленького.
Ну что ж, надо подойти. Что я и сделал.
С полминуты он молчал. Я даже начал беспокоиться, правильно ли поступил, идя за ним. Может, это псих? Или, чего доброго, голубой. Как навалится сейчас, как начнет соблазнять…
Но началось все вполне прилично.
— Вам нужен полковник Аничкин, не так ли? — спросил меня мужичонка, доставая из кармана сигареты.
— Так, — согласился я.
— Могу я поинтересоваться, зачем он вам нужен?
Странный вопрос. И глупый. Беспомощный какой-то. Неужели он думает, что я отвечу ему со всей откровенностью? Дурак, ей-богу.
— Вы что-нибудь слышали о тайне следствия? — спросил я его вместо ответа.
— Это не совсем корректная аналогия, — возразил мне собеседник. — Здесь несколько иной случай, согласитесь.