Последний кайдан
Шрифт:
По своему обыкновению, Тоси ответил на мои вопросы набором боевых элементов, похожих на танец, полёт, скольжение и медитацию. Я повторял, запоминал движения с точностью до самого мелкого колыхания обрубленных мизинцев. Единственное – хоть я и был в пять раз моложе сенсея, уставал в пять раз быстрее, чем он.
Тоси не останавливался три часа, пока на последнем издыхании я наконец не рухнул на татами, задыхаясь и кашляя. В глотке стало тепло. На татами и мои руки брызнули веснушки
Вместе со мной остановился и сенсей, и из его рта вырвался рык, похожий на гортанный вой:
– Пор-р-р-ра!
И тут вместо учителя на меня уставился белый волк с горящими алыми глазами. Может, мы каких-то микробов пятисотлетних надышались, когда зажглись четыре фитиля свечи, или нужно купить другое чистящее средство для полов?
Я отполз подальше от волка.
– Сенсей! Что происходит?!
– У тебя нет времени, Киро. Пора тебе узнать, кто я.
– У меня полно времени!
Я не верил, что веду беседу с оборотнем. Волк был в три раза крупнее обычного, с его морды свисал длинный мех, точь-в-точь такой, как борода сенсея. Пасть его горела алым, как и его глаза. Шерсть на загривке встала дыбом. Коричневая слюна закапала весь пол, который я оттирал до блеска после каждой тренировки.
– Завтра ты попросишь о смерти, Киро, и станешь оборотнем вместо меня.
– Нет! Я не собираюсь просить ничего такого, сенсей!
Волк огрызнулся и одним движением лапы повалил меня с ног, едва мне удалось подняться.
– У тебя нет выбора. Выжить и не умереть – не одно и то же.
– Бред!
Я схватился за голову. Тоси слишком часто лупил меня тряпкой по голове. Наверное, повредил какой-то нужный мозжечок…
– Или я тебя убью и ты выживешь, или ты просто умрёшь.
– Какая-то странная логика – жрать меня, чтобы спасти!
– Что мне жрать? Твои мослы и твой яд?
– Яд? Какой яд? В чае, да?
– В твоей крови, Киро. Я Оками, хранитель священной рощи и храма Ёцумо. Мне подчиняются нурарихёны, верховные демоны-ёкаи. С моей смертью ты получишь мою память и все знания, Киро. Только так ты найдёшь ответ на вопрос, кто ты и в чём твоё предназначение… Я ждал тебя, Киро, всю свою жизнь более пяти столетий.
– А просто так не можете сказать мне, сенсей? Если знаете, скажите, и убивать меня не придётся!
– Чтобы услышать, научись слушать.
– Но я не понимаю!..
– Вот мой последний урок, Киро. Ты попросишь, и я убью тебя. Ты станешь оборотнем, займёшь моё место и узнаешь правду о синей свече, о твоём огарке. Или я просто так расскажу тебе эту правду, и через сутки ты умрёшь зря.
– Смерть – расплата за знания?
– Смерть, Киро, – расплата за грехи твоих предков. То, что в детском доме тебе так легко выдернули суставы, означает болезнь. Ты не совсем человек, Киро, поэтому научился управлять собственными костями, стал вором. Но
Теперь я вспомнил, что результаты анализов и проверок сенсей мне так и не показал. Какие ещё нужны доказательства, помимо моего кровавого кашля, что со мной давно что-то не так?
– Если выживу я, то вы умрёте! Кто у меня останется? Кто?! У меня никого нет!
– Ты встретишь стаю, Киро. Ты объединишь их.
– Кого «их»?
– Наследников самураев. Ваш долг – исполнить волю духов и людей, завершить начатое праотцами. И ты, Киро, должен завершить обучение, получить мою силу и знания. Тогда ты сможешь…
– Выжить и не умереть?
– Попроси убить тебя, Киро. Я не могу сделать это сам.
– Не могу! Я не хочу, чтобы вы умерли!
Впервые за восемь лет слёзы хлынули из моих глаз.
– Тогда всё решит бой.
Я подобрал палку.
– Тоси-сенсей всему меня научил, оборотень.
– А кто, по-твоему, научил Тоси-сенсея?
Ёкаю хватило мгновения, чтобы перекусить палку, а потом и кожаный мяч щёлкнуть, как фисташку, и одним укусом напополам разгрызть лавку. Каждый удар его когтистой лапой разрывал на лоскуты татами.
– Прекрати уродовать зал! Здесь душа сенсея!
Я не мог удержаться от удовольствия пнуть его хоть чем-нибудь, но под рукой у меня осталась только свеча, которую я швырнул оборотню в лоб. Тот взвизгнул блохастым кутёнком и исчез, оставив клоки шерсти и лежащего лицом вниз Тоси.
– Сенсей!
Я перевернул его на спину и заметил нехилую шишку посреди лба. Впервые за все практики мне удалось нанести сенсею реальную травму, и сделал я это огарком свечи.
– Киро… оборотень…
– Как его убить? Скажите мне, как его убить?!
– Невозможно живому убить мёртвое, Киро.
Я держал его голову на коленях. Тоси тяжело дышал и еле смог открыть глаза.
– Сила ёкая питает меня пять столетий, Киро… Я был одним из них, Киро. Был одним из четырёх самураев, начавших «Хяку-моногатари». Ты слышал о ней?
– Эта старая игра, когда рассказчики зажигают сто свечей и по очереди рассказывают страшные истории о сверхъестественном. Рассказав одну историю, они задувают свечу. И когда погаснет сотая…
– …духи, о которых было поведано, окажутся среди живых. Злые духи, Киро. Те, которые убивают любовь.
Не могли эти духи убить не любовь, а что-то на самом деле ценное? А что? Что для меня было ценным? Кажется, из-за своего уродства я так и не научился никого любить и ценить. Банда седовласых Баки, Ао и Саку всё ещё была жива только потому, что их измывательства сделали меня лучшим вором якудза.
– Я никого не люблю, сенсей.
– Пока не любишь. Но ты встретишь их.
– Кого «их»?