Последний кайдан
Шрифт:
По залу разлетелось эхо голоса:
– Прошу! Прошу! Все, проходим сюда! Вот так! Никто не забыл надеть тапочки? Если в группе есть иностранцы, прошу вас поднять руку в знак того, что вы сменили обувь и смогли прочитать без затруднений объявление о правилах посещения!
Иностранцы… тапочки…
Я вжался в отдалённую часть зала, туда, где была ширма. Свечу погасить не получалось. Казалось, она сама решала, когда гореть, а когда гаснуть.
Женщина продолжала голосить про тапочки:
– Туалетные тапочки находятся слева и справа от кассы, а тапочки для
«Сувенирной лавки? Я что, в музее? И что это за выставка? Куда меня занесло?» И самый главный вопрос: как объяснить, кто я, когда меня обнаружат? Притвориться иностранцем? Я-то как раз, в отличие от них, не был в сменных тапочках, за что тут же испытал угрызения совести. Воровство нисколько не трогало струны моего стыда, став ремеслом, но нарушать правила музея мне было неловко.
– Сора! Иди сюда! Посмотри… Жуть, правда?
Недалеко от меня две старшеклассницы уставились на подвешенный на золотых цепях саркофаг, из которого свисали чёрные пряди волос длиной в метр.
– Ужас, – согласилась та, которую звали Сора. – Спорим, не допрыгнешь? Кто первый коснётся, тот покупает другой футболку в сувенирном! Давай, Сумико! Допрыгни! Коснись её волос!
Девушки начали скакать, пробуя дотянуться руками до локонов. Мне здесь до чёртиков жутко, а эти две резвятся? Может, я попал в музей подделок? Куда-то вроде комнаты страха?
– Прекратите! – раздался третий голос. – Вы беспокоите их! Самим понравится, если вас за косы будут дёргать?
– У кого это голос прорезался? Смотри, Сумико, наша серая мышка, оказывается, умеет говорить!
Девушка, вступившаяся за саркофаги, стояла ко мне спиной. Я видел два пучка волос, школьную форму с серой юбкой плиссе и сжатые в кулаки ладони. «Чёрт… Только бы девчонки начали рвать лохмы друг другу, а не… ну не знаю… манекенам… чем бы они ни были».
Но Сумико и Сора сразу потеряли интерес к однокласснице, и со второй попытки руки Соры дотянулись до цели и выдрали клок чёрных волос. Цепи саркофага издали звук, похожий на человеческий женский стон.
– Ай! За кольцо эти лохмы кукольные зацепились! – начала озираться Сора, пытаясь понять, не заметила ли экскурсовод её шалость.
Сумико схватила половину пряди.
– Всё равно они неживые! Дай мне сувенирчик!
«Это радует, что неживые… Пора отсюда выбираться. Интересно, как открыть цветочную воронку обратно в зал Тоси?.. Боги, что я несу!»
Когда я шагнул от стены, девушка с пучками на макушке обернулась.
– Симатта [29] …
Эта была девушка из моего сна. Та, на плечах которой сидели мыши. Глаза её полыхнули оранжевым, губы сжались от удивления, что я здесь. Как и у меня от удивления, что она здесь.
29
Блин, чёрт, облом (яп.).
Что-то коротко лязгнуло за спиной школьницы, подошла учительница, и наш с девушкой зрительный контакт прервался.
– Мэй-сан,
– Нет, не видела. Здесь их нет, – ответила девушка, чьё имя я теперь знал.
Её звали Мэй, и она не сводила с меня взгляд, отвечая учительнице. Женщина посмотрела в ту же точку, что и ученица, но для неё я был прозрачным и невидимым.
– Идём, Мэй-сан, – позвала её учительница, поёжившись. – Интересно в Окуре, но жутко, разве нет?
Девушка пожала плечами.
– Мне всегда недостаточно знаний. Теперь моё «мало» получило чуть больше, – озвучила она мою мысль в тот момент, когда я шагнул в круг из синих лепестков.
Она моргнула, прошептав: «Помоги мне!» – и меня впечатало в стену, ставшую воском, а потом синим вихрем лепестков.
Открыв глаза, я понял, что лежу щекой на дощатом полу. Голова прижата к ведру, в руке я сжимаю влажную тряпку. Вокруг никого. Ни учеников, ни сенсея. Только отпечатки босых ступней коричневого цвета, зашлёпавших весь пол. Зная, что нельзя оставлять ни пятнышка, мучаясь головной болью, я приступил к уборке.
Закончил на рассвете, когда из офиса, расположенного над лестницей, вышел сенсей и протянул на подносе небольшую чашку чая.
– Я выпью, и вчерашнее повторится снова?
– Упадёшь ли ты в обморок на тренировке? – пожал он плечами. – Всё это твой дух болезненный, – ткнул он пальцем мне в грудь. – Потому что нормальные люди не вырывают себе руки и ноги, когда им захочется.
– Сенсей, вчера я… провалился куда-то. И узнал имя девушки из сна.
– Куда же ты провалился? В кроличью нору? В дыру? В круг?
– В круг?
– Всё во вселенной состоит из кругов судеб и предназначений. Иной раз круги наслаиваются, соприкасаются, путаются между собой. Некоторые замыкаются сами. Другим нужна помощь.
– Я был в круге из синих лепестков сакуры, а потом… в Окуре. Так учительница назвала деревню. И там висели саркофаги с девушками – не то мумиями, не то манекенами… Её зовут Мэй.
– Мумию или манекен?
– Девушку из сна. Не ту, которая с луком и стрелами, а вторую, с мышами на плече. Она видела меня. Глаза у неё были… как огонь.
– Встретишь ты её! Всё равно встретишь! – смеялся учитель.
– Как мне её найти?
– Как все ищут. Как все…
– В интернете?
Я приготовился получить классический шлепок тряпкой по макушке. Тоси посмотрел на меня как на хикикомори [30] .
– Как все – такие, как ты!
– Больные?
В этот раз шлепок достиг своей цели.
– А ещё владеешь синей свечой с четырьмя фитилями… – покачал он головой. – Кто-то рождён, чтобы на метровый пьедестал подняться, а кому-то и вершины Фудзи недостаточно.
30
Хикикомори – человек, который добровольно отказался от живого общения. Он не покидает свою комнату и много сидит в интернете.