Последний интегратор

Васильев Николай Федорович

Каждый день, когда я их видел, я хотел в этом признаться. Я хотел объяснить, как это важно для всех нас. Я хотел сделать их не только своими друзьями, но и единомышленниками. Но что-то меня останавливало. Может быть, их странные взгляды при виде моей бороды? Я был единственным студентом истфила, который носил бороду. Среди физматовцев бородачей тоже не было.

Я боялся, что они надо мной посмеются. Я боялся, что они меня не поймут. Я боялся, что они окажутся... Тут мои мысли прерывались. Я говорил себе, что они не могут быть дифферами. Они не считают

себя интеграторами, но и не дифферы. Они хорошие люди, а все хорошие люди -- интеграторы, даже если сами об этом не знают. Сколько раз я в этом убеждался!

Сейчас я тоже ничего не сказал. Я опять что-то промямлил про доклад и курсовую.

Перерыв закончился, нас позвали копать. Мы спустились в овраг и взялись за лопаты. Нас тут же облепила мошкара. Отбиваясь от мошкары, я не заметил посетителей.

– - Ваня! Денис!
– - раздались голоса сверху.

На берегу стояли Майя и Наташа в летних цветастых платьях, в белых соломенных шляпках, с повязками на лице. Мы с Денисом полезли наверх. Артём зарычал, как тираннозавр, и сильнее вгрызся в землю.

Наташа отозвала Дениса и что-то стала ему нашёптывать. Судя по унылому лицу Дениса, разговор шёл об Артёме.

Майя спустила повязку под подбородок и обняла меня. У неё были серёжки в форме египетского креста.

– - Я так соскучилась, -- сказала Майя.
– - Сто лет тебя не видела.

– - Три дня, -- сказал я.

– - Да ну тебя, -- сказала Майя.
– - Тоже мне счетовод. Я же в поэтическом смысле. А ты соскучился? Почему не звонишь, не заходишь?

Майя забыла, что домой к ней я ни разу не заходил.

– - Пошла бы к нам копать, -- сказал я, -- мы бы каждый день виделись.

– - Я что, должна в грязи ковыряться?
– - сказала Майя.

– - Другие девчонки ковыряются.

– - Так они из деревень приехали, привыкли на огороде. Они там все кхандские полукровки. Все такие беленькие, аж противно.

Я немного отпрянул. Первый раз я услышал от Майи о кхандах -- и в таком пренебрежительном тоне. Майя не обратила внимания на моё движение и сказала:

– - Ваня, завтра карнавал. Пойдём вместе? Наташка с Артёмом сейчас помирится, и пойдём все вместе. Как раньше. Пойдём?

Показался Артём. В руке у него была лопата, он притворялся, что его оторвали от очень важных для него занятий. Артём и Наташа начали свои переговоры.

– - Мирятся, -- сказала Майя.
– - А мы даже не ссорились, а словно чужие.

– - Мы тут все свои, крошка, -- сказал я. Опять цитаты из старых фильмов.

Артём повёл Майю показывать раскопки. Держась за руки, они спускались в овраг.

– - Пойдём?
– - спросила Майя.
– - На карнавал.

Я вспомнил, что говорил Гуров. "День первых переселенцев. День уничтожения кхандов". Мне не хотелось идти на День переселенцев-уничтожителей ни в чисто мужской компании, ни в смешанной. Я потрогал мочку уха с серёжкой-крестом и сказал:

– - Пойдём. Все вместе.

– - Папа подарил, -- сказала Майя про серёжки и повела головой, чтобы освободить ухо.

Она

достала платок, потёрла мне грязную щёку и чмокнула в очищенное место.

– - Борода...
– - сказала она неопределённым тоном.
– - Ты меня проводишь до дома?

Юлик, который сидел на стульчике возле шатра и что-то писал в блокноте, встал, козырьком приложил ко лбу ладонь и посмотрел на нас.

Майя обещала подождать до конца смены. Она протянула руку подошедшей Наташе, и они побежали к музею. По пути они чуть не врезались в мужчину с девочкой-подростком, громко сказали: "Просим прощения!" -- и побежали дальше. Мужчина оглянулся на них и направился было к Юлику, но тут увидел меня.

Это был Карапчевский, а с ним Лиза с повязкой на лице. Я замер от волнения. Потом пошёл им навстречу. Я давно не видел Карапчевского -- мешали то экзамены, то раскопки. Он совсем не изменился, только вместо свитера носил рубашку с закатанными рукавами. Зато Лиза изменилась. Вместо косы у неё была короткая причёска, которая придавала ей мальчишеский вид. На правом плече и локте были засохшие ссадины.

Мы поздоровались. Лиза расспросила меня о раскопках клада и рванулась к оврагу. Она встала у самого края и заглянула вниз.

– - Иван, вы завтра свободны?
– - спросил Карапчевский.

– - Завтра -- карнавал, -- сказал я.

– - Совсем вылетело из головы, -- сказал Карапчевский.
– - Но вы ведь туда не пойдёте?

Я замешкался.

– - Я пока не знаю.

– - Иван, я завтра собираюсь на Острова.

Это слово решало всё.

– - Я с вами, -- сказал я.

– - Так я и думал. Тогда завтра утром встретимся возле Инткома. Или вам удобнее в другом месте?

– - Можно возле Инткома.

Я не сказал, что мне было удобнее, например, возле эстакады. Но если Карапчевскому удобнее возле Инткома, так тому и быть.

Артём и Денис стояли в десятке метров от нас и с интересом разглядывали Карапчевского: бородатый, очень светлые волосы, но при этом точно не кханд.

– - Ваши друзья?
– - спросил Карапчевский.

– - Однокурсники, -- сказал я.
– - Вот вместе копаем.

– - Папа, ну, давай посмотрим...
– - издалека крикнула Лиза.
– - Это же лучше всяких книжек.

Карапчевский был готов согласиться, но тут подошёл Юлик.

– - Извините, -- сказал он.
– - Вы что тут делаете?

– - Юлик, это же...
– - начал я.

– - Беседую со знакомым, -- мирно ответил Карапчевский.
– - А что?

– - Понимаете ли, тут раскопки. Посторонним нельзя.

– - Так я не на раскопках.

– - Здесь везде раскопки. Здесь территория музея. Посторонним нельзя.

– - Нельзя так нельзя.
– - Карапчевский был спокоен.
– - Пойдём, дочка. Дяденька говорит, что посторонним нельзя.

Он без споров попрощался со мной, огорчённая Лиза что-то пробурчала, и они ушли.

– - Хватит тебе водить сюда экскурсии, -- сказал Юлик.
– - Вызвался добровольцем, так работай. Ещё полсмены осталось.