Последний хранитель
Шрифт:
– Нет, Пастырь, – начал Джозия Брум, вставая и откашливаясь. – Не думаю, что нам следует голосовать. Думаю, это принижает нас. Я человек мирный, и я страшусь за всех нас, но дело обстоит просто. Менхир Нои, по вашим словам, не истинно Божий человек. Однако в Библии сказано: «По делам их будете судить их». Ну, и я его сужу по его делам. Он исцелил наших людей, он не носит оружия, он не говорит худого. Эта женщина, Шаразад, которой вы уговариваете нас поверить, покупала оружие у менхира Скейса,
– Ты говорил, как трус, каков ты и есть! – закричал Пастырь. – Так не голосуй, Брум. Уходи. Повернись спиной к исполнению долга. Погляди вокруг. Посмотри на детей и женщин, которые умрут. И ради чего? Чтобы один человек – чужой нам – мог избегнуть кары за свою измену?
– Как вы смеете называть его трусом! – вспылила Бет. – Если вы правы, то вот сейчас он предпочел смерть позору. У меня двое детей, и я жизнь отдам, лишь бы они были здоровы и счастливы. Но отдать чужую жизнь? Да будь я проклята – нет и нет!
– Очень хорошо, – сказал Пастырь, стараясь подавить гнев. – Пусть голосуют все. И пусть Господь умудрит ваши сердца. Пусть все, кто за то, чтобы этот человек, Нои, был возвращен соплеменникам, подойдут сюда и станут позади меня.
Медленно некоторые мужчины начали переходить к нему. Встал и Фэрд.
– Пойдешь к нему, Эзра Фэрд, так ко мне не возвращайся! – выкрикнул женский голос. Фэрд неловко потоптался на месте и снова сел. Всего за Пастырем встали двадцать семь мужчин и три женщины.
– Похоже, с этим покончено, – сказала Бет. – А теперь пора разжигать костры и готовить ужин.
Она повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и медленно направилась к Джозии Бруму.
– Мы не во всем согласны, менхир, но, как ни мало это стоит, я сожалею о том, что наговорила вам. И слушать вас нынче было честью.
Он ответил ей поклоном и нервной улыбкой:
– Я не человек действия, Бет. Но и я горжусь тем, как повели себя здесь люди. Вероятно, в конечном счете их решение ничему не поможет, но это показывает, на какое величие способен род человеческий.
– Вы не поужинаете со мной и моими детьми?
– Буду очень рад.
27
Шэнноу и Скейс поднялись на гребень последнего холма и увидели внизу озеро темной красоты. Между двумя дальними пиками в небе висела луна, и вода отливала серебром. Лагерь на берегу был освещен кострами, фургоны, точно нанизанные на нить жемчужины, окаймляли изнутри бревенчатую ограду как дополнительное укрепление. С того места, где они стояли, все выглядело спокойно и мирно.
– Красивый край, – сказал Скейс. – Забытый Богом, но красивый.
Шэнноу
Шэнноу это тревожило. Зная, где находится его противник, он мог обдумать, как взять над ним верх или скрыться от него. Но Кинжалы исчезли, хотя следы словно бы указывали, что они направились в леса к западу от лагеря.
– Ты не слишком разговорчив, Шэнноу, – заметил Скейс.
– Когда мне нечего сказать, Скейс. Там как будто устроили собрание. – Он указал на середину лагеря.
– Так идем туда. Я не хочу, чтобы какие-то решения принимались без меня.
Шэнноу пошел впереди, ведя жеребца на поводу. Их заметил дозорный, узнал Скейса и быстро проводил через проем в ограде. К ним широким шагом поспешил Пастырь, и Шэнноу увидел, что лицо у него багровое, а глаза пылают гневом.
– Какая-нибудь беда, Пастырь? – спросил он.
– Не бывает пророк без чести, разве что в краю своем, – яростно объявил Пастырь. – А где остальные?
– Все убиты, – ответил Скейс. – Но что происходит? Пастырь коротко рассказал им о собрании и, как он выразился, его сатанинском результате.
– Будь тут вы, все могло бы обернуться по-другому, – сказал он Шэнноу, но Иерусалимец не ответил, а повел жеребца к коновязи, расседлал и несколько минут чистил его шерсть. Потом задал ему зерна, позволил напиться из озера, после чего привязал и пошел через лагерь в поисках Бет Мак-Адам. Она сидела у костра возле своего фургона с Джозией Брумом и Нои. Тут же, завернувшись в одеяла, спали ее дети.
– Можно мне посидеть с вами? – спросил Взыскующий Иерусалима.
Бет подвинулась, освобождая ему место рядом с собой, а Брум тут же встал.
– Благодарю вас, Бет, за приятную беседу. Но теперь я вас оставлю.
– Зачем торопиться, Джозия, куда здесь можно пойти?
– Я, пожалуй, попробую уснуть. – Он кивнул Шэнноу и удалился.
– Он меня не терпит, – сказал Шэнноу, принимая из рук Бет кружку баркеровки.
– Что так, то так. Но вы слышали, что произошло?
– Да. Как вы, Нои?
Корабельный мастер пожал плечами:
– Хорошо, Шэнноу. Но ваш Пастырь удручен. Он верит, что я приспешник какого-то дьявола. Мне жаль его. Ему приходится очень тяжело, и все-таки он творит чудеса, объединяя людей. Хороший вождь, но, подобно всем вождям, убежден, что прав всегда он, и только он.
Из западного леса донесся треск выстрелов – более чем в миле от озера. Шэнноу встал и обозрел открытую равнину, но ничего не увидел, а выстрелы оборвались.
Снова сев, он допил кружку.