Последний Герой. Том 5
Шрифт:
— Это ты их всех?.. — удивлённо спросила она, глядя на разбросанные тела.
— Ну… да… — я озирался. — И похоже, здесь больше никого не осталось, иначе бы они уже вышли на нас.
— Тем лучше, — коротко сказала она. — Нужно срочно найти выход.
— И забрать Мордюкова, — добавил я.
— Его тело, — грустно уточнила Кобра.
— Нет, Оксан. Он жив — по крайней мере, был жив, когда я последний раз его видел. Но без сознания и потерял много крови.
— Морда — живой? Слава богу! — вскрикнула Оксана.
Я
— Погоди радоваться… Вдвоем мы его не вытащим. Растрясем. Освободим людей, и они понесут. Пошли.
Мы двинулись дальше.
— Какая-то лестница должна быть… или лифт, — пробормотал я.
— Спросим у пленных, — предложила Оксана.
— Ну да… Может, кто-то знает, где выход, или как вообще попасть наружу. Мы же сюда провалились, будто в ад, в пекло…
Я сжал ключи в руке и пошёл к ряду помещений с клетками.
Мы открыли дверь одного из них электронным ключом. Вошли внутрь. Замок на клетке отомкнули обычным ключом, которых я забрал у Ландера целую связку.
Едва я вытащил ключ и устало толкнул решётку, оттуда шагнули четверо мужиков, возраста от тридцати до сорока, плечистые, жилистые, но донельзя измождённые. Лица осунувшиеся, глаза тревожные и настороженные, в каждом взгляде сквозит неподдельный страх.
— Выходим, выходим, — сказал я твёрдо, не оставляя места сомнениям. — Я свой… Мы свои… Теперь вы свободны.
Они остановились, молча переглянулись. Сначала смотрели на меня волком, особенно на мою окровавленную одежду и руки, на которых насохли копоть, пот и кровь, следы только что пережитого боя. Но рядом стояла Оксана — такая же взъерошенная, с усталым лицом, с глазами, в которых читалась боль. Её вид убедил их лучше любых слов: мы такие же пленники, как и они.
Только более везучие и смекалистые.
Ключи один за другим щёлкали в замках, металлическое эхо расходилось по помещениям, мы обследовали камеры, но почти все они были пусты. Лишь в одной нашли еще двоих. Итого — шесть освобожденных узников и мы с Оксаной.
Я окинул взглядом отряд освободившихся и выбрал четверых покрепче.
— Пойдёте со мной, — произнёс я приказным тоном, и от усталости это получилось сухо, жёстко.
Один пистолет я всегда держал наготове, второй отдал Оксане.
Они напряглись, некоторые даже отрицательно мотнули головами. Тогда я поднял ладонь, стараясь говорить мягче:
— Всё нормально, мужики. Там мой коллега и друг. Он ранен, его нужно вытащить — нельзя уходить без него.
Они, наконец, кивнули. Двоим другим я велел искать выход. Они упирались, не хотели отходить от группы, но я настоял: нам нужно как можно скорее найти выход и выбраться отсюда. И самым эффективным будет именно разделиться.
Мы вошли в помещение крематория. Жар от печи ударил в лицо. Семён Алексеевич лежал там же, где я его оставил. Повязка на боку почернела от крови,
— Аккуратно его берите, — скомандовал я.
Про себя подумал: эх, были бы носилки. Глаз зацепился за брезентовый халат, висевший на стене — больше похожий на старый рыбацкий дождевик. Сдёрнул его и бросил мужикам.
— Так! Кладите его сюда. Аккуратнее, эй! Не дрова несете.
Они послушались, аккуратно уложили Мордюкова на плащ. Тело Морды — тяжёлое, неповоротливое. Мужики взялись за углы импровизированных носилок, подняли его, и голова Семёна Алексеевича безвольно моталась, пока они шагали.
— Голову держите кто-нибудь! — крикнул я.
Кобра пристроилась рядом, придерживала голову, пока я охранял всю нашу процессию. Неизвестно, кто здесь мог еще нам попасться и в какой момент.
Мы двинулись. Тут же откуда-то из коридора раздался крик:
— Сюда! Здесь лифт!
Это нас окликнули те двое, что ушли искать выход.
Мы пошли на голос и вскоре очутились у лифта. Дверцы лифта не реагировали на кнопки. Мы сгрудились у панели. На экранчике загорелся сенсор — отпечаток пальца.
— Нужно приложить палец, — сказала Кобра.
— Верно, — подтвердил один из мужиков. — Это замок электронный. Считыватель.
— Чёрт… — выдохнул я. — Тут нужен кое-какой конкретный палец. Тащите труп Ландера.
Приволокли профессора с раздавленной головой. Один из парней скорчился, скрючился — и его вырвало прямо на пол. Остальные держались. Мы подтащили тело профессора к двери и приложили палец к сенсору. Красный индикатор вспыхнул и замер. Не реагирует — наверное, умная машинка поняла, что палец холодный, неживой.
Доступ ограничен.
Или у профессора не было доступа? Ну да… Он, возможно, здесь сам был как пленник.
Я со злости пнул дверь. Выстрелить? Нет смысла. Только замкнёт, и всё.
И тут раздался взрыв. Пол сотрясся, стены загудели. В помещении крематория что-то обрушилось, осыпался бетон. Воздух наполнился гарью и дымом. Освобождённые с криками отчаяния попадали на пол, закрывая головы руками.
— Что происходит?! — закричал один из них.
— Самоуничтожение, — резко сказал я. — Думаете, наш побег остался незамеченным?
— Но ты же сам сказал, что мы в безопасности… — начал было другой.
— Спокойно, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Не разводи панику. Здесь нет охраны, но электроника, вероятно, под контролем. Всё это управляется снаружи. Но раз есть вход, значит, и выход имеется. Будем выбираться.
Не успел я договорить, как грохнуло уже в другом крыле. Гулкое обрушение, клубы пыли, стало нечем дышать. Люди кашляли, зажимали лица руками.
Мы пробовали пальцы ещё нескольких трупов — на этот раз охранников, но ни один не подошёл. Я скрипнул зубами. Вот гадство! Что делать?