Последний Герой. Том 2
Шрифт:
Я фыркнул:
— Маш, с таким именем ему надо не фотки снимать, а в мексиканских сериалах играть.
Следачка надулась и скорчила недовольную рожицу.
— Вот ни фига ты не понимаешь, Макс! — она потрясла смартфоном. — Веласкес — реально звезда. Знаешь сколько у него подписчиков? Он даже был официальным фотографом инстаграмного фестиваля селфи в Дубае. А ещё знаешь, что? Он недавно делал фэшн-съемку для бьюти-блогерши, которую смотрит сам Кеша Белый. У него работы с сотнями тысяч лайков, и вообще, его фотки недавно выставлялись на модной выставке в каком-то лофте на Патриках.
Я посмотрел на Машку и снова устало вздохнул, чувствуя себя ещё более разбитым от её вдохновенного перечисления сомнительных достижений модного персонажа.
— Ну, если сам Кеша лайкал, то вопросов больше нет, — усмехнулся я. — Чего ему от тебя-то надо?
— Ну, он хочет поработать со мной! — она вскинула глаза, сияя от счастья. — Понимаешь, какая удача? Веласкес выбрал меня! Он увидел мои сторис, и вот… написал. Сказал, что у меня есть потенциал.
— Потенциал для чего? — чесал я за ухом, чувствуя себя древним и непросвещенным.
Маша громко фыркнула.
— Ну как для чего, Макс? Для карьеры фотомодели! Для чего же еще. Ты чего такой слоупок?
— Для модели ты не мелковата? Нет, я ж не спорю, — я бросил взгляд на её фигуру, усмехнулся одобрительно, — и ножки, и попка — всё при тебе, бесспорно. Только модели, по-моему, ростом повыше будут. Нет?
Машка вспыхнула довольной улыбкой, чуть плечами повела:
— Ой, Макс! Сейчас мини-киски в тренде. Ты отстал от жизни.
Я промолчал. Не знал даже, как реагировать: смеяться сейчас или горько расстроиться за судьбу человечества, с его любовью к этим инстасамкам и мини-кискам. Машка же, словно лик святой увидела на экране, вцепилась взглядом в телефон и быстро-быстро застучала пальцами по экрану.
— Ну всё, я ему написала! — ликующе сообщила Машка и тут же закрутилась по комнате, покачивая бёдрами и выделывая что-то среднее между ламбадой и тиктоковским шаффлом.
Получалось нелепо, но обаятельно. При этом она ничуть не стеснялась меня, нарочно распахивая полы короткого халатика и лукаво стреляя глазками. Вот же лиса, знает, как поддеть.
— Всё, иди уже, дай хоть глаза продрать, — хмыкнул я и несильно, но звонко шлёпнул её по попе. Ей, кажется, это даже понравилось.
Машка ойкнула, игриво прикусила губу и упорхнула на кухню. Я закрыл за ней дверь, взял телефон с тумбочки и сел обратно на кровать. На экране мигал пропущенный вызов от Кобры, и следом прилетело сообщение: «Срочно позвони».
Перезванивать я не стал, быстро набрал текстом в ответ: «Скоро буду, в сквере за отделом через полчаса. Тоже разговор есть». Всё-таки жить в этом информационном веке очень удобно.
Сходил в ванную, плеснул холодной водой в лицо, почистил зубы, наскоро закинул в себя бутерброд, сварганенный Машкой, и принялся одеваться.
— Ты куда это? — разочарованно протянула она из кухни. — Даже кофе не выпьешь?
— Некогда, Машуль, правда, — пожал я плечами, затягивая шнурки.
Она вышла из кухни, встала в дверях, явно расстроенная:
— Ты же на больничном, Макс… — надула губы она. — Люди на больничном вообще-то дома сидят. Я думала, Веласкес мне скоро
— Больничный — не отпуск, — хмыкнул я. — Это ты у нас в отпуске. С Веласкесом переписываешься…
— Стоп, а ты чего так тепло вырядился? — вдруг прищурилась Машка подозрительно. — Рубаха, футболка под ней ещё… Что за адепт многослойности…
А раньше бы сказали, что я, как дед, сто шуб напялил. Я махнул рукой и двинулся к двери.
— Погода нынче непонятная, вдруг продует. Всё нормально, не переживай.
Она, вроде, поверила, задумчиво кивнула и вернулась на кухню. Я вышел быстро, плотно прикрыл за собой дверь и незаметно ощупал пояс. Пистолет под рубашкой почти не выделялся. Если она ничего не заметила — значит, всё идёт как надо.
— Привет! — Кобра легко опустилась на лавочку рядом, чуть покосилась на меня с едва заметной улыбкой.
Рада была меня видеть, особенно после вчерашнего, когда я обстрелял ее бывшего и пригрел «Ниву».
— Привет, — ответил я, тоже слегка улыбнувшись ей в ответ и глядя ей прямо в глаза.
Оксана смотрела внимательно, словно читала мои мысли, и, чуть наклонив голову набок, вдруг спросила:
— Ты чего это такой загадочный с утра? Взгляд странный, будто что-то случилось?
Я аккуратно усмехнулся. От нее ничего не скроешь. Но я и не собирался. Сегодня расскажу ей кое-что. Она мой союзник, и пора вводить ее в курс дела.
— А ты? Тоже чего-то сообщить хочешь? — спокойно перебил я, не желая сразу открывать карты.
Она с удовлетворением кивнула и сразу перешла к делу, словно только и ждала, когда я задам встречный вопрос:
— А у нас сегодня с утра Морда шум поднял, представляешь? Кадровика Зуева прямо на планёрке отчихвостил. При всех приказал срочно тебя в розыск ко мне оформлять. И чтоб полиграф немедленно проходил, без очереди, а там запись на месяцы вперед. И на медкомиссию направление тебе дал, ну и на эти дурацкие психологические тесты. Все срочно. Я сама не пойму, чего это его вдруг ужалило.
— Ну, это же хорошо, — цокнул я.
— Конечно… Ты же с ним вчера вечером на берегу о чём-то перетёр, не? Он с утра носится, суетится, как будто у него пожар под задницей, не иначе.
Я пожал плечами и спокойно ответил:
— Был разговор, попросил его ускорить вопрос с моим переводом.
— Ускорить, говоришь? — она усмехнулась и качнула головой. — Да он Зуева с утра прямо при всех так отрихтовал, у кадровика уши аж багровые стали. Зуев начал сопротивляться, мол, нельзя тебя оформлять без твоего письменного согласия и рапорта, а ты же сейчас на больничном, и рапорта не можешь такие писать. Вот эту всё завёл, пластинку свою. А Семен Алексеевич сказал, чтобы задним числом рапорт накатали. Тот опять возражать, мол, задним нельзя, тогда вакансии не было еще. Морда — р-раз! — кулаком по столу грохнул и прямо так, дословно, говорит: «Хернёй не страдай, Зуев! Бери рапорт задним числом от Ярового, и немедленно оформляй! Шульгина в замы отдела, а его сразу старшим опером, и чтоб без всяких отмазок!» — Кобра сделала большие глаза: — Прикинь, как зашевелился!