Последний Герой. Том 2
Шрифт:
Корюшкин, конечно.
Старший лейтенант, криминалист, рыхлый как белорусский сырник, но в баллистике и трасологии шарит, как дед в рыбалке.
А значит, нужно с ним поговорить. Только аккуратно. На интерес. Не напрямую. Напрямую он, скорее всего, сольется — все они тут какие-то малахольные, исключая только Кобру. А вот если с подходом…
Направился в криминалистическую лабу на первом этаже ОВД. Проскочил мимо дежурки, не хотелось светиться, ведь я на больничном, на процедурах. Быстренько проскользнул через турникет, и даже Ляцкий Глаз меня
Вот и лаборатория. Вошел. Эксперт сидел в кабинете и рассматривал через лупу гипсовый слепок.
— Привет, наука, — сказал я, заходя в лабораторию и присаживаясь рядом.
Корюшкин, увлечённо склонившийся над слепком, вздрогнул и на секунду поднял глаза от лупы. Перед ним на столе стояла белая, застывшая хреновина с четким рельефом подошвы и вцеменитрованной ниткой, на которой висела бирка.
— Максим Сергеевич… здравствуйте, — выпрямился он, потирая затёкшую шею.
— Ваня, давай без формальностей, просто Макс. Не пали контору, — усмехнулся я.
— Ага, понял… — кивнул он, но взгляд у него был не такой, на какой я мог рассчитывать.
Задумчивый. А я полагал, что он будет смотреть на меня, как на гибрид Дзержинского и Железного человека.
— Я тут размышлял, Максим… Мне кажется, ты меня за нос водишь.
— В смысле?
— Ну… что ты из этих, оттуда, — он неопределенно ткнул пальцем в потолок.
Ага. Умный, паразит. Не прокатило. Надо менять тактику.
— Так надо, Ваня, я же в тот момент ещё не знал — можно доверять тебе или нет. Но дело, которым я занимаюсь, архиважное.
— Какое дело? — глаза криминалиста загорелись.
— Тс-с… — я многозначительно приложил палец к губам. — Не могу сказать. Но… если тебе можно доверять, может, потом поделюсь.
— Конечно, можно, — закивал парень.
Видимо, с ним в отделе особо никто не общался, а тут появилась перспектива с кем-то наладить мосты.
— Ну вот как буду в тебе уверен, расскажу. Без обид пока. Лады?
— Хорошо, — вздохнул Корюшкин.
И посмотрел так, как будто бы засекал конкретный срок, просчитывая, за сколько прорастёт моё к нему доверие.
— А ты чего? — кивнул я на слепок. — Опять тапки меряешь?
— Да… по краже с дач принесли. В картотеку надо поместить и экспертизу на пригодность сделать.
— Ага. Уважуха. Слушай, раз уж зашёл… Расскажи мне про баллистику. Типа, пуля — это отпечаток пальца пистолета?
Корюшкин оживился:
— Не совсем, но рядом. У каждого ствола свои микропризнаки рельефа. Когда пуля проходит сквозь канал, она об эти неровности трётся, и на ней остаются бороздки — следы-трассы от полей нарезов. А гильза — это уже отдельная песня: следы бойка, зацепа выбрасывателя, вмятины на донце…
Излагать всё это было ему явно приятно.
— И всё это ты фиксируешь?
— Фото, сравнение с базой, описание — как положено. Потом делаю вывод — стрелял именно этот ствол или нет. Или неизвестный.
— А если ствол подпилить? Или новый поставить?
— Тогда совпадения не будет. Плюс, если нарезы не сходятся
Я прищурился:
— То есть, если у кого-то палёная нарезь, и он в деле всплывёт — ты его вычислишь?
— А ты сомневался? — усмехнулся Ваня. — Я же эксперт с почти десятилетним стажем, Макс.
— Молоток, — кивнул я.
— А почему ты спрашиваешь?
Я развел руками, изображая саму невинность:
— Просто читаю много, вон, статью в «Кримпрактике» листал: как преступники избегают изобличения от баллистической экспертизы. Ну, как там пишут, что как только ни изощряются. Решил уточнить — брешут или правда.
— Угу, — кивнул он, не отводя взгляда. — Ну смотри, если вдруг, чисто гипотетически, оружие стрельнуло, а потом ствол заменили… То пуля, помещенная в базу, уже не будет совпадать с новым стволом. И потом, заменить-то ствол можно не во всех видах оружия: у одних моделей это делается просто, у других требует сложной разборки, станочных работ, это просто так «на коленке» не сделаешь, сложно или вообще невозможно.
— Допустим. А если не менять, а просто подпилить немного, полирнуть?
— Ну… — он замялся, но интерес во взгляде мелькнул. — Теоретически можно. Если умело поработать — изменить характер полей нарезов, добавить микроскопических дефектов, можно добиться того, что отстрел не совпадёт с базовой пулей. Но это уже… как искусство, ювелирка. Даже мелочь, типа царапины на дульном срезе, может сыграть.
— То есть, — я усмехнулся, — если ствол прошёл отстрел в разрешительной, но потом его чуть-чуть «подрихтовали» — его по базе уже не привяжут?
— Если грамотно сделать — не найдут совпадений. А если рукожоп какой-то начнёт ковырять отвёрткой — найдут сразу. Тут нюансы.
— Очень интересно… — снова покивал я, поощряя собеседника.
— Так вот же, — Ваня встал, порылся на полке и нашел книжку, протянул мне. На обложке значится: «Судебная баллистика». — Тут все написано, можешь почитать.
— Недосуг мне, Ваня, книжки штудировать, ты мне все пояснил, спасибо.
— Не за что, обращайся.
Я не уходил. Инфы я уже нарыл, но ведь это и не всё. Подход к Ване нужно найти, не только на профессиональном интересе зацепить. Криминалист-союзник — это сила.
— Кстати… — я задумчиво потер подбородок. — А ты чего целыми днями сидишь, геморрой высиживаешь? Как ни зайду, ты все в работе… Хоть бы в спортзал сходил. Наел скафандр.
Я ткнул его в бок.
— Экспертиз навалили, — с досадой вздохнул Корюшкин. — Некогда.
— Это все отмазки для своей совести, — махнул я рукой немного залихватски. — Запомни, Ваня, всех экспертиз не переделать, всех женщин не… А кстати. Как у тебя на личном фронте?
Решил вывести Корюшкина на личный разговор. Он в отделе, как отщепенец. Парень, вроде, неплохой, умный, только пухлый и забитый. Жаль такого, никто его не замечает, как Максимку когда-то. Да и закорешиться с экспертом не помешает. Для моих дел — кадр он нужный, ценный.