Последний эксперимент
Шрифт:
Хорошо, что Ингрид все еще сохраняет чувство юмора. Но я знаю, что стала другой. Эта ночь изменила Ингрид Кейн едва ли не больше, чем счастливые месяцы с Эрлом.
Я вошла по форме. Шеф кивнул и указал на стул. Эрл… На секунду перехватило дыхание. Только бы знать, что он жив! Пауза кажется бесконечной.
— Так-то, девочка. А ты думала, всех провела, да? Впрочем, их ты и вправду провела, целую комиссию. До сих пор ни о чем не догадываются. Только я знаю, что ты…
Он помедлил. Если бы он сказал, «что ты
— Что твоя болезнь неизлечима. Знал, что отправишься к Гуру, как только мы тебя отпустим. Предвидел, что он клюнет. Мы опасались, что он связан с Землей-альфа, и не хотели раньше времени спугнуть. Правда, шутка с зубом тоже была рискованная, но уж очень заманчива. Моя идея.
— С зубом? — У меня пересохло во рту,
— Как, ты не знала? — Шеф усмехнулся. — А я был уверен, что вы обнаружили. Передачи вдруг прекратились, да, собственно говоря, я уже выяснил все, что хотел. Поэтому и решил — пора кончать. А то мало ли…
Меня даже замутило от отвращения к себе: примитивно, как дважды два — обычная пломба в зубе. Разоткровенничалась! Пломба, которой не было у Николь и которая вдруг выпала у Риты. А я, погрузившись во всякие мистические измышления, не сумела сообразить… Наркоз, когда я спала, крошечный передатчик в просверленном зубе. Я даже не искала толком эту пломбу — выпала и выпала. Тьфу!
Это я виновата, Эрл. Я действительно была шпионкой. Они поспешили нас арестовать! Счастливая случайность. Они ничего не знают о троде и лаборатории. Впрочем, какое это имеет значение, когда за одну только книгу с Земли-альфа Эрлу грозит смерть?
А может, они его спровоцировали рассказать о лаборатории? Вряд ли. Шеф бы сейчас не был здесь.
— Что вы с ним сделали? — будто кто-то другой это спросил. Я приготовилась к крику, знала, что не смогу сдержаться, что от этой боли закричу, упаду на пол, признаюсь, что я Ингрид Кейн, стану травой на лугу, умру…
— Он здесь, в четвертом блоке. Тебе нехорошо? Мотаю головой. Пара глубоких вздохов, и я в порядке. Я даже могу говорить.
— Отец, он же не причинит никакого вреда. Уничтожьте тайник, Эрл снова займется химией, или любая профессия… Я вылечу его. Отец!
Ловлю себя на том, что пытаюсь воздействовать на его чувства. Чувства, которых нет. Я разучилась разговаривать с бетянами. Шеф слушает меня терпеливо и снисходительно, как больную.
— Дочь Шефа ВП просит отца нарушить закон — лучше молчи, Рита. Ты больна и не понимаешь, что несешь. Это будет показательный процесс — народу не мешает напомнить, к чему приводит любопытство. Кто знает, может быть, подобные тайники… Эрл Стоун должен умереть.
— Когда?
— Об этом я и хотел с тобой посоветоваться. Как тебе известно, право лишить преступника жизни принадлежит разоблачившему его агенту.
— Так вы хотите, чтобы я…
Это уж слишком. Они предоставляют мне право убить Эрла. Меня душит смех, не могу остановить. Что-то вроде истерики. Плохо, сдают нервы…
Шеф терпеливо ждет, когда я успокоюсь.
— Ты должна, девочка. Они думают, что ты здорова. Я их убедил, будто ты действовала по моей инструкции. Если бы они знали… Тебя бы поставили с преступником на одну доску. Забота обо мне? Отцовский
— Я их убедил, но кое-кто сомневается. Ты играла слишком правдоподобно. Я опасался: ты что-либо выкинешь, когда мы будем брать этого парня, и предпочел обойтись без свидетелей. Но ты держалась молодцом. А теперь… Если ты откажешься, они все поймут. Тебя будут судить. Или отправят в сумасшедший дом.
— Мне все равно.
— Но наша семья будет дискредитирована, мне придется подать в отставку. Наша династия…
Так вот откуда этот мягкий просящий тон, вот зачем я ему нужна. Династия. Смешно.
— Значит, ты законник только в том, что не касается тебя лично?
— Глупости. Разве ты виновна в своей болезни. Это было нужно для дела. Сразу же после смерти Эрла Стоуна ты получишь полную свободу. Можешь спуститься вниз, отдыхать, выбрать любую профессию. Единственное условие — никогда не упоминать о Земле-альфа. Если не хочешь, чтобы сами бетяне донесли на тебя. Надеюсь, ты достаточно благоразумна. Когда Эрла Стоуна не станет, твое безумие постепенно пройдет, я уверен. Ты должна выполнить свой долг для собственного же блага.
— А если нет?
— Тогда… я уберу тебя незаметно-воздушная катастрофа, несчастный случай, мало ли… У меня нет другого выхода. А Эрлу Стоуну уже не поможешь ничем.
Молчу. Все бесполезно; Шеф рассуждает вполне логично. Ничего, кроме логики. Мы говорим на разных языках, и мы в их власти.
— Когда я должна дать ответ?
— Сейчас. С Эрлом Стоуном все ясно — любая отстрочка с исполнением приговора покажется подозрительной. Завтра в полдень преступник должен быть мертв,
— Можно мне с ним увидеться?
— Нет.
Даже на боль уже нет сил, только мозг, отказываясь сдаваться, лихорадочно ищет выхода. Будто бесполезные удары в глухую, непробиваемую стену. Эрл, Эрл, Эрл…
И вдруг свет. Даже не мысль, а внезапное озарение, еще не успевшее сформироваться в слова. Спокойнее, Ингрид. Шеф ничего не должен заметить.
— Я согласна.
Двухместный аэрокар мчит меня в Столицу. Знаю, что за мной нет слежки, — Шеф афиширует ко мне полное доверие. Более того, я выхлопотала для Эрла право последнего желания, право умереть не в мрачной камере 4-го блока, а на мягкой кушетке одного из придуманных мной заведений. Среди пальм, цветов, павлинов и сладкой, дурманящей музыки.
Осмотрев для виду пару домов, я повернула аэрокар в направлении 593-й авеню, туда, где жила когда-то Ингрид Кейн.
Я рада, что пережила эту ночь, рада, что изменилась. Я теперь знаю, что это за перемена.
Я вновь научилась спокойствию. Спокойствие бетян — мертвое, высохшее русло, мое — русло, внутри которого бурлит река. Витиевато, но точно. Новая владелица, почтенная пожилая вдова в сиреневом парике, не знает, к счастью, что у меня внутри. Она видит перед собой лишь хорошенькую бетянку из ВП, выбирающую сносное заведение для казни настоящего альфиста. Вертит документы в руках, а сама не сводит с меня глаз, завидуя, вероятно, моей молодости, длинным стройным ногам и зеленовато-пепельным волосам, перехваченным золотой змейкой.