Последний бой
Шрифт:
— Нич-чегошеньки не понимаю! Что стряслось-то, Игорь Борисович? И почему именно я?
Мерлон ответил после некоторой паузы.
— Потому что эпизод с пропажей Голубева оказался более важным и знаковым, нежели мы первоначально думали, — сказал он. — Но это так, хотя и немаловажная, но все ж деталь. Несколько дней назад, Кондор, вскрылась одна крупнейшая афера, масштабы которой значительно — в разы! — превышают даже "дело «ЮКОСа». Возможные убытки нам лишь только предстоит оценить.
— Ну а я тут при чем?
— Суть заключается в том, Кондор, что вашу кандидатуру из многих выбрали сразу трое: я сам, тот,
Наверное, чтобы подчеркнуть только что сказанное им, Мерлон красноречиво вскинул глаза к потолку.
— Н-не понял...
Бушмин некоторое время тупо таращился на начальника «четверки», пытаясь сообразить, что бы все это могло означать. Затем, когда у него вдруг что-то щелкнуло в мозгу, он медленно перевел взгляд на висящий над головой Мануилова портрет, на котором был запечатлен человек, обладающий холодным обаянием и загадочной полуулыбкой Сфинкса.
Глава 12
Мерзкий клоп, насосавшийся крови
Лещенко приехал на загородный объект одной из частных структур, дружественной спецотделу, в субботу вечером, когда сумерки надежно накрыли своим темным пологом заснеженный ландшафт дальнего Подмосковья.
Двухэтажный коттедж, стоящий чуточку в стороне от прочих поселковых строений, был обнесен по периметру высоким глухим забором; в целом он напоминал тот объект, где нынче содержат бизнесмена Литвинова. Здесь можно было спокойно и вдумчиво работать с «клиентом», не сильно опасаясь при этом чужих любопытствующих взглядов.
Лещенко пришлось немного обождать, пока молодой крепкий мужчина, ассистирующий его давнему знакомому и сослуживцу Фадееву, пинками и матюгами загнал пару свирепых «полканов», захлебнувшихся яростным лаем при первых звуках подъехавшей к уединенной фазенде машины, в проволочный вольер за домом.
Наконец открылись створки ворот. Подполковник въехал во двор и поставил свой разъездной джип у правого торца коттеджа, рядом с машиной коллег. Коротко ответив на приветствие знакомого сотрудника, он прошел вслед за ним в дом, не забыв прихватить с собой кейс, снабженный специальными наборными замками и звуковой «тревожной» сигнализацией (подобные чемоданчики в ряде случаев используют инкассаторы и сотрудники правительственной фельдъегерской связи).
Антон Фадеев, коренастый, плотно сбитый мужчина лет тридцати пяти, с плешью во всю голову и ощутимо липнущим к любому объекту его интереса взглядом, был одет в темные немнущиеся брюки и синий простеганный свитер с погончиками а-ля секьюрити. Когда они обменялись рукопожатиями, на Лещенко пахнуло смешанным запахом трудового мужского пота и одеколона; в гостиной, куда они прошли вдвоем, было жарко из-за работающего на полную мощность электрокамина.
— Выруби печку! — освобождаясь от верхней одежды, сказал Лещенко коллеге. — Натопили, как в бане.
— Пар костей не ломит, дружище, — усмехнулся Фадеев. — Кстати... Не пора ли нам начать всерьез ломать этих наглых буржуинов?
Он все же выключил электрокамин, после чего вопросительно уставился на своего сослуживца.
— Заниматься членовредительством пока не велено, — слегка вздохнув, заметил Лещенко. — Это ведь не игрушки, Антон?! Начнешь ломатьчерез
— Лаской мы от них ни хера не добьемся. — Фадеев скептически покачал головой. — Не знаю, как там у вас с Литвиновым обстоят дела.
— Нормально все продвигается, эдак «плавненько». «Клиент» фактически уже созрел для диалога... Теперь вот доходит до нужной нам кондиции. Думаю, уже назавтра мы его расколем до самого копчика.
— Значит, он будет пожижеСеребрянского. Этот все чохом отрицает! Приезжал тут сам Сценарист, пытался с ним по-хорошему договориться.
— Да, я в курсе, что Аркадий Львович пока не колется.
— Лично в я давно ему паяльник в одно место вставил! — скривив губы, сказал Фадеев. — Сами же говорите, что сроки поджимают.
— Еще как поджимают. — Лещенко выложил на стол в гостиной свой кейс и стал набирать кодовую комбинацию, отпирающую замки. — Поэтому, дружище, давай не будем терять даром время: тащите-ка сюда своего «клиента». У меня к нему есть оч-чень конкретный разговор.
Спустя короткое время Фадеев и ассистирующий ему сотрудник ввели в гостиную «клиента», которого держали здесь, в сухом подвальном помещении взаперти, вот уже четвертые сутки. За этот непродолжительный, в сущности, срок Серебрянский заметно подрастерял свой барский, начальственно-чиновничий лоск: он был бледен и чуточку сутулился, чего ранее за ним не замечалось; щеки и подбородок, за которыми он ухаживал при помощи протираний и дорогих лосьонов, уже успели слегка зарасти щетиной; в его движениях появилась какая-то странная неуверенность и даже суетливость. Но взгляд у него оставался цепким и внимательным, разве что время от времени сквозило в нем откровенное недоумение: «Нет, этого не может быть, потому что со мной такое никогда не могло бы случиться...»
Их взгляды скрестились, но ненадолго: Серебрянский первым отвел глаза в сторону.
— Здравствуйте, Аркадий Львович, — сказал Лещенко, продолжая буравить чиновника своим острым взглядом. — У меня к вам есть деловой разговор, так что присаживайтесь поудобней.
— Ничего, я могу и постоять, — облизнув сухие губы, чуточку надтреснутым голосом заметил Серебрянский. — Кстати, мне кажется или я вас где-то видел?
— Возможно, — с легкой усмешкой сказал гэбист. — Хотя нас напрямую не знакомили, но в одних местах с вами мне как-то доводилось бывать. Так что и вас я тоже «где-то видел».
— Кажется, вы служите в органах?
— А что, есть какие-то сомнения? — почти натурально удивился Лещенко. — Вы что, до сих пор полагали, что вас похитили какие-нибудь братки?
— Гм... — Серебрянский покосился на подпирающего стену возле зашторенного окна Фадеева. — По правде говоря, я не знал, что и думать. Извините, господин... Не помню вашего имени-отчества.
— Знать вам его вовсе не обязательно, — выкладывая на стол возле кейса пачку сигарет и зажигалку, пробормотал Лещенко.