Последний бог
Шрифт:
– ГНЫТНЫНТЛ!
Снова поток зеленого цвета. Хруп! Вместо огня появилась ледяная корка. Пень послушно покрылся сосульками и замерз. На месте костра образовалась ледяная скульптура. Вот теперь можно сесть на землю и заорать от радости:
– Йе-ес-с!!!
А кто бы не обрадовался?! Вот комары, тоже в кайфе. Ветку я, понятно, уже посеял. У них по этому случаю моментально наметился банкет. А у меня появилась толковая идейка. Замолкнем и солидно, как положено настоящему магу, скажем: «Защита!» Мой собственный голос с мужественной хрипотцой озвучил:
– ФХСХБРТУМБ!
Вокруг меня тут же соткалась из воздуха зеленоватая паутина. Пир у проклятых насекомых накрылся медным
– СМКФЭКГРФ!
Нет, ребята. Джинн – это я! Рвануло так, что уши заложило. Брызги расплавленной жести разнесло по всей поляне. Несколько капель попало на куртку. Интересно, почему не сработала защита? Ну и ладно. Пока не до нее. Комары трусливо попрятались подальше от дыма и взрывов. Теперь можно прилечь на травку и блаженно, в кайф, закурить…
Провал операции – это крах. Всегда и везде. От бесплодной облавы на самогонщиков в городе Задрищенске до внеплановой сепарации рукава спиральной Галактики. Следом за крахом закономерно настает период разборок и покаяний. Даже в сообществе сверхцивилизаций. По прибытии на Базу Командор Специального Корпуса прошел в модуль связи и бесстрастным голосом продиктовал доклад о полной неудаче последней миссии.
Директивы Межпланетного Контроля предписывали использование четких и однозначных формулировок. Командор сидел, прикрыв глаза, и пунктуально рапортовал по всем пунктам, стараясь не думать о последствиях неудачи. Однако, несмотря на приложенные старания, его взгляд то и дело замирал на обзорной голограмме Базы. В техническом отсеке стояли шесть абсолютно неподвижных фигур. Забыть о них было невозможно. От этого в докладе то и дело проскакивали лишние эмоционально окрашенные детали.
Остальные десантники толпились возле научно-технического модуля. Лекты были расой, максимально устойчивой к стрессовым ситуациям. Но вероятная потеря товарищей на абсолютно безобидном задании явственно подорвала боевой дух Корпуса. Они суетились и разговаривали громче обычного. Многие остались в компенсаторных комбинезонах, как бы демонстрируя готовность к новому рейду.
Неподвижные силуэты парализованных офицеров темнели вдоль стены отсека. Техническая группа тестировала системы обеспечения скафандров. Это было не просто. Активная броня создавала почти непреодолимый слой защиты, через который невозможно было пробиться ни инструментами, ни тонкими лазерными щупами тестеров. Тут же суетились аналитики отдела вооружения. В их задачу входило изучение необъяснимого воздействия и немедленная отработка методов защиты.
После отключения силового поля обездвиженные тела извлекли из скафандров. Они были живы. При первом же прикосновении десантники начали шевелиться. Появилась реакция на внешние раздражители. Потом вернулось сознание. Никаких физических и химических изменений в организмах лектов не наблюдалось. Кроме еле уловимого фона Би-поля. Аварийная группа в изолирующих костюмах перенесла пострадавших в медицинский блок и принялась за скафандры второй группы активного действия.
Оказалось, что системы очистки вышли из строя, буквально захлебнувшись от тройной перегрузки отходами жизнедеятельности героических десантников. По ангару распространилась потрясающаяся вонь. Объяснения феномену не нашлось. Техники профессионально и тщательно прочистили
Пассажир с аккуратной черной бородкой и густыми черными волосами, собранными в пучок на затылке, быстрым шагом пересек зал регистрации аэропорта. Он был одет в кричаще шикарный костюм бежевого цвета и ультрамодные в Барнауле туфли «от Карапетяна». До посадки на самолет рейса номер сто сорок шесть оставалось две минуты. Поэтому фотографию в паспорте опаздывающего пассажира никто пристально не изучал. Очевидно, не последнюю роль в этом сыграла и обаятельная улыбка на живом энергичном лице с ярко-зелеными глазами.
Благополучно заняв свое место в салоне пожилого ИЛ-86, черноволосый господин раскрыл ноутбук последней модели. Весь полет он провел, уткнувшись в экран компьютера. Объемистый кожаный кейс, стоящий у него в ногах, оказался набит компакт-дисками. Их содержимое с поразительной скоростью просматривалось и изучалось. Ловкие пальцы бегали по клавиатуре. Картинки и текст пролетали по дисплею, не задерживаясь. Посторонний зритель мог бы подумать, что человек ищет нечто определенное. Но не подумал. Потому что единственный претендент на эту роль – мужчина в соседнем кресле – мирно дремал, источая волны свежего коньячного перегара. В зрители он не годился принципиально.
К моменту посадки вся информация, записанная на дисках, перекочевала из ноутбука в бородатую голову, где была систематизирована и усвоена. Впрочем, программы средней и высшей школы для вызывающе одетого господина не представляли труда. Он просто анализировал знания, накопленные человечеством. Вдумчиво и с предельной концентрацией внимания. Хотя, как минимум дважды, скептическая улыбка мелькала в недрах щегольской бородки, заставляя его отрываться от ноутбука и с любопытством разглядывать пассажиров рейса Барнаул – Санкт-Петербург.
В первом случае его искренне изумила история мировых религий. Второй приступ иронии пришелся на теорию сэра Чарльза Дарвина. Узнав о выдающейся роли обезьяны, человек в бежевом костюме издевательски хмыкнул и пренебрежительно приподнял бровь…
Аэропорт Пулково воображение не потрясал. Ни чистотой, ни дизайном, ни сервисом. Правда, жизнерадостного пассажира рейса номер сто сорок шесть это не огорчило. Он осмотрелся и, сливаясь с толпой, прогулочным шагом направился к выходу. Хищные таксисты, стаей окружившие зал прибытия, настырно затаскивали гостей города на Неве в свои колымаги. Черноволосый господин в дорогом костюме показался им желанным клиентом. Вокруг него мгновенно скопилась небольшая толпа алчущих извозчиков.
– Куда ехать?
– Такси надо?
– Недорого до Гражданки…
Мужчина на секунду задумался. Потом легким движением руки кисти извлек из толпы пожилого дядечку с мясистым красным носом типичного забулдыги. Времени на переговоры потенциально завидный клиент тратить не стал. Он притянул таксиста за лацкан куртки, легко коснулся плеча и шепнул на ухо:
– Хочешь, дочку вылечу?
Слова вылетели неуловимой скороговоркой, почти без участия губ. Остальным конкурентам при всем желании не удалось бы их услышать. Но публика в Пулково толпилась тертая, повидавшая немало. Внезапно округлившиеся глаза мужика народ заметил и оценил слету. Очевидно, цена поездки оказалась неслабой. Люди поопытнее с тоскливой завистью вздохнули и отправились дальше на поиски хлеба насущного. Лишь два-три водилы притормозили в отдалении, надеясь урвать свое. На случай, если договаривающиеся стороны все же не сойдутся.