Последний барьер
Шрифт:
– Я уж не надеялся, что они мне поверят.
– В полиции проделали большую работу. Теперь все, что вы им рассказали в четверг, – это официальная версия.
– А Хамбер... он жив?
– Насколько мне известно, вчера он пришел в сознание. Но отвечать на вопросы пока не может. Разве полицейские не сказали вам, что он вне опасности?
Я покачал головой.
– Они тут народ неразговорчивый. А как Элинор?
– Обошлось. Легкая слабость, только и всего.
– Нежданно-негаданно попала
– Что вы, дорогой вы мой, – запротестовал он, – виновата она сама. И потом, Дэниэл... насчет Пэтти... я вам наговорил тогда...
– Да бросьте вы об этом, – отмахнулся я. – Кто старое помянет... Вы сказали, с меня сняты все обвинения. Значит, я могу выйти отсюда сию же минуту?
– Именно так.
– Тогда какого черта мы здесь ошиваемся? Пошли отсюда, если вы не против.
Он огляделся и непроизвольно поежился. Наши взгляды встретились, и извиняющимся тоном он произнес:
– Разве я мог предвидеть такое?
– Не только вы, я тоже, – признался я с легкой ухмылкой.
* * *
...Я подлил в чашку кофе, взглянул на часы. Я ждал полковника Бекетта вот уже двадцать минут. Но не скучал, просто терпеливо сидел и ждал. Чуть подвинувшись в кресле, я стал вспоминать о походе к парикмахеру Октобера, который сделал мне короткую стрижку и сбрил бачки. Результат превзошел даже его собственные ожидания (между прочим, он попросил меня заплатить вперед).
– Ну вот, сейчас мы больше похожи на джентльмена, правда? А может быть... помоем голову шампунем?
Потом Октобер привез меня к себе, и тут – Боже, какая роскошь! – я сбрасываю с себя свой омерзительный маскарадный костюм и сажусь в глубокую горячую ванну. А дальше с каким-то странным чувством я облачился в собственную одежду. И вот я снова смотрюсь в то же длинное зеркало. И вижу человека, который четыре месяца назад приехал из Австралии, на нем отличный темно-серый костюм, белая рубашка, темно-синий шелковый галстук. Такова оболочка. Но внутренне этот человек изменился. Пожалуй, таким, как раньше, он уже не будет.
Я прошел в пурпурную гостиную, где Октобер торжественно предложил мне бокал сушайшего хереса.
Он посадил меня в кресло спиной к двери. Я сидел и потягивал херес, а он развлекал меня легкой болтовней о своих лошадях. При этом он ходил около камина и был словно чем-то обеспокоен. Интересно, что там у него на уме?
Вскоре все выяснилось. За моей спиной открылась дверь, и на его лице засияла улыбка.
– Я хочу вас обеих кое с кем познакомить, – сказал он.
Я поднялся и обернулся.
В дверях стояли Пэтти и Элинор.
Они меня не узнали. Пэтти вежливо поздоровалась, явно ожидая, что сейчас ее отец представит нас друг
Левой рукой я взял ее за руку и подвел к креслу.
– Садитесь, – предложил я. – А то, чего доброго, упадете в обморок.
Пэтти не видела меня три месяца, Элинор же нанесла Хамберу визит, обернувшийся трагедией, всего четыре дня назад. Она с сомнением сказала:
– Вы очень изменились... но вы – Дэниэл. Я кивнул, и она залилась краской.
Красавица Пэтти уставилась на меня, розовые губы ее приоткрылись.
– Вы... это вы? Крошка Дэнни?
– Угадали.
– О Господи! – Она вспыхнула до корней волос, как и ее сестра. Да, Пэтти действительно было отчего устыдиться.
– Так им и надо, – заметил Октобер. – Сколько всем доставили неприятностей.
– Ну зачем же так! – воскликнул я. – Вы слишком жестоки к ним. Неужели вы им обо мне так и не рассказали?
– Нет, – неуверенно согласился он, начиная понимать: у его дочерей гораздо больше оснований для смущения, чем он предполагал, и задуманная им встреча-сюрприз протекает без особого успеха.
– Тогда расскажите сейчас, а я пока пойду поговорю с Терренсом... И вот еще что... Пэтти, Элинор... – Я назвал их по именам, и на их лицах мелькнуло удивление. Я улыбнулся. – У меня никуда не годная память.
Когда я вернулся, обе они были какие-то притихшие, а во взгляде Октобера угадывалась неловкость. Да, отцы часто причиняют любимым дочерям боль, сами того не желая.
– Выше нос, – подбодрил их я. – Я в Англии и так вдоволь поскучал.
Как вы могли быть таким противным! воскликнула Пэтти, показывая, что присутствия духа она вовсе не потеряла.
– Извините меня.
– Вы могли бы нам сказать, – глухо произнесла Элинор.
– Чушь, – возразил Октобер. – Разве Пэтти может хранить тайну?
– Да, ты прав, – медленно проговорила Элинор. Потом неуверенно взглянула на меня. – Я не поблагодарила вас за... за то, что вы спасли мне жизнь. Доктор все мне рассказал... как все было. – Она снова вспыхнула.
– Спящая красавица. – Я улыбнулся. – Вы были похожи на мою сестру.
– У вас есть сестра?
– Даже две. Одной – шестнадцать, другой – семнадцать.
– Вот как... – протянула она с облегчением.
Тут я встретил осуждающий взгляд Октобера.
– Вы слишком добры к ним, Дэниэл. Одна уронила вас в моих глазах, благодаря другой вы чуть не сложили голову, а вам словно и дела нет до этого.
Я улыбнулся.
– А мне и правда нет дела. Честное слово. Давайте забудем об этом раз и навсегда.
И хотя начало не сулило ничего хорошего, вечер прошел очень приятно. К концу его девушки перестали смущаться и даже могли смотреть мне прямо в глаза, не заливаясь при этом краской.