Последние сумерки
Шрифт:
И уронила лицо в ладони.
Из-под сползшего назад платка показалась серебристая седая прядь.
Глава 2. Отступник
«…и будет он творить великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю пред людьми»
В тишине июльского полудня, когда все затихает и прячется от зноя, избегая лишних движений, в лесу отчетливо слышен каждый звук.
Особенно теперь, когда птицы и те не галдят, не щебечут, не заливаются звонкими переливами – будто и не было их
– Ах, ты ж…!!
В мгновение ока вскочив на ноги, он со звериной грацией и стремительностью бросился на куст крыжовника. И принялся что есть силы рубить изогнутым и острым, как бритва, ножом землю вокруг куста.
– Расплодились, мать их! Эх-х…
Вырвав пучок травы, он тщательно вытер от крови ритуальный нож. И поспешил вернуться на место – в тень, что отбрасывала на прокаленную землю стена бани.
Здесь была сложена поленница, и здесь в это время суток появлялся небольшой кусочек тени. Этим и пользовались Гром со Ставром, Рьян и немногие другие, оставшиеся в поселении мужчины, чтобы хоть немного побыть на воздухе. Если эту тягучую смолистую гарь, продолжающую сгущаться вокруг, вообще можно назвать воздухом.
– Что? Опять медянка? – лениво поинтересовался Гром.
– Если бы…
– Неужто гадюка?!
– Еще какая! Жирная, сволочь… Не веришь? Поди, сам посмотри.
Любопытство победило лень, рожденную зноем, и Гром поднялся с широкого бревна, на котором сидел, привалившись спиной к стене бани. Подойдя к кусту, он тихо присвистнул. Среди обломанных веток крыжовника на траве лежала разрубленная на несколько кусков крупная черная змея.
– Н-да, она самая, родимая. Я таких здоровых никогда и не видел!
– Да я тут на гнездо нарвался, когда за калитку выходил, – похвалился Ставр.
– А я, думаешь, на гнезда не нарывался, что ли? – обиделся Гром.
– Их тут полно кругом, это точно…
– Скоро у нас на дворе себе змеиную свадьбу устроят! – сплюнул Рьян. – Если так дальше пойдет…
Они втроем вернулись обратно в тень и уселись на бревно в расслабленных позах. Но уши их продолжали улавливать малейшие звуки. А мысли отчаянно пытались нащупать нить, за которую можно было бы зацепиться, чтобы понять, что будет дальше. В последнее время, а точнее, с тех самых пор, как на реке-Смородине в Кащеев день Медведь потерпел неудачу, у лютичей все пошло наперекосяк.
– Ух-х… жарко-то как, а?
Ставр в который раз утер рукавом широкой рубахи лицо и шею. Гром машинально повторил его жест. Рьян же сидел неподвижно, словно экономил силы, не желая тратить их на лишние движения. Он, казалось, не замечал мелких капель пота, струящихся по его вискам и исчезающих в поросли темной бороды под подбородком.
– А как им не ползти-то? Все твари из леса бегут. Они не люди, их не обманешь, – глубокомысленно изрек Ставр.
– Вот-вот, – поддакнул Гром. – Это нам только Медведь говорит, что все, мол, хорошо будет. А сам вон из дома не выходит, все ворожит. И ничего ему, что половина народа разбежалось кто куда.
– Не половина, – поправил Ставр. – Больше.
– Эх-х…
Они еще помолчали, лениво отгоняя от себя назойливо жужжащих пчел и мошек. Насекомые
– Говорят, пожары скоро до нас дойдут… дым-то вон уже, близко, и все заволокло, как туманом, – сообщил Гром.
– Кто говорит?
– А по телевизору, да и вообще, народ. Вот, когда колодец-то пересох и Медведь меня на станцию за водой послал, так люди и говорили…
– А Медведь не смотрит телевизор, – усмехнулся Ставр. – У него свои новости.
– Ага, – ухмыльнулся Гром. – Он в колдовскую воду смотрит, глазами Велемира, вот уже месяц целый.
– Рьян! Ты-то что все молчишь, как воды в рот набрал?
– И правда, сказал бы хоть слово, что ли? А то как не человек вовсе!
– А я и есть не человек!!
Рьян вдруг вскочил на ноги. Стал напротив Ставра и Грома в обороняющуюся позу, хоть те вовсе и не собирались на него нападать, а напротив, сидели, развалившись, насколько это было возможно, на жестком бревне и ловили скудные дуновения горячего ветерка. Теперь же они и вовсе, онемев от неожиданности, застыли, как идолы-близнецы.
– Эй, ты чего? Мы же просто…
– Я не человек! – голос Рьяна опасно дрожал. – И вы не люди!! Или сами не знаете, кто вы такие?!! Память отшибло от жары?!
Гром и Ставр недоуменно переглянулись. Рьян всегда отличался вспыльчивостью и гневливым нравом, но то, что происходило сейчас, не лезло ни в какие ворота.
– Ну, ладно, ладно, остынь. Волки мы, не люди, знаем…
– Да какие вы волки?!! Ха-ха-ха-ха-ха!!!
Рьян залился смехом, который больше напоминал рыдания вперемешку с собачьим лаем. Он так сильно отклонился назад, указывая пальцем на близнецов, что только физическая подготовка и природная гибкость не дали ему повалиться на спину.
– Да ты сам не перегрелся ли, часом? – осторожно поинтересовался Гром.
– А то мы тебя быстро охолонем, если желаешь, – пообещал Ставр.
Лицо Рьяна, и так смуглое от природы, совсем посерело от едва сдерживаемого гнева. Кулаки его сжимались и разжимались, жилистое гибкое тело напружинилось, зеленовато-карие цыганские глаза нездорово блестели.
– Что вы там тявкаете, щенки? – прошипел он угрожающе. – Думаете, вы люди? Думаете, вы волки?! Да вы овцы, неужели не понятно до сих пор? Бараны! Мясо, которое Медведь кидает на корм своему Велесу, пожирателю человечины!!
От этих слов с братьев словно холодным дождем смыло всю лень и негу. Теперь уже они вскочили, встав с двух сторон от Рьяна в оборонительные позы. Русые челки прилипли к влажным лбам, из-под них голубизна глаз выглядела еще ярче, особенно на фоне мгновенно покрасневших лиц.
– Ты что несешь, белены объелся? – спросил Ставр, медленно наступая на цыгана.
– Если ты бешенство в лесу подцепил – так ты знаешь, что мы с такими делаем, – напомнил Гром, тоже потихоньку приближаясь.
Рьян ничуть не испугался. Только чуть отступил назад, выйдя из тени на солнцепек. Смуглый торс его блестел от пота, широко расставленные босые ноги в холщовых штанах упруго согнулись в коленях. Переносица сморщилась, а верхняя губа приподнялась, открыв острые мелкие зубы.