Последние сумерки

Бароссо Анастасия

Смешно! Тогда она приняла их за готов-подростков… А оказалось все вовсе не так просто. И это было только начало. Она открыла глаза и тут же снова крепко зажмурилась – потому что как раз в этот момент за пыльным окном автобуса показались величественные, прекрасные и пугающие одновременно шпили собора Святого Семейства.

Дон Карлос, его взгляд, блестящий и холодный как ртуть, отравляет душу несбыточными желаниями… Черно-фиолетовое чудовище, увлекшее ее ввысь из ночного моря… Ночи любви в доме на холме, ненависть Себастьяна и ее страстное желание

быть обращенной…

– Сеньорита…

Ее соседка, пожилая испанка с добрым, смугло-румяным лицом, участливо дотронулась до Юлиного плеча. Вероятно, она слишком побледнела от этих воспоминаний. Да и вообще, вид у нее был довольно странный для этой благополучной туристической зоны. Осунувшаяся, с испуганными глазами, с седой прядью в русых волосах, стянутых сзади в низкий хвостик. Юлия выдавила из себя вежливую улыбку и отрицательно помотала головой, давая понять, что в помощи не нуждается. Во всяком случае – пока.

Антонио… изломанный влюбленный мальчик, потомок великого Гауди… Страшная тайна, связывающая гениального архитектора и вампира… гроза над Барселоной, битва на башне Собора… и ее выбор… и крылья, сотканные из солнечного света…

– Ммм-мм…

Юлия тихонько застонала – спина давно уже не болела так сильно. Добрая женщина рядом бросила на нее встревоженный взгляд и быстро отвернулась, видно из деликатности. Юлия сцепила зубы, чтобы не заплакать навзрыд. Сейчас нельзя впадать в сентиментальность. Нужно спасти себя и ребенка. К тому же вот уже начинается тот самый участок дорожного серпантина, который она всегда выносила с трудом. А теперь ее регулярно тошнит и без этого.

Вот и знакомая вывеска. Трехзвездочный отель с громким названием «Дон Жуан». Юлия выбралась из автобуса, пошатываясь от тошноты и слабости. Решительно двинулась в сторону стеклянных дверей отеля. Решимость эта была вызвана исключительно отчаянием. Что делать дальше, Юлия не представляла. Но хотя бы родить сына Белояра нужно в безопасности! Спрятаться от всех в чужой стране – другого пути она не знала.

Денег Вячеслава, которые она предательски украла у него, хватит максимум на пару месяцев. Визу ей сделали на полгода, и за это время как раз должен родиться ребенок, который автоматически получит испанское гражданство. Но на что жить – она боялась думать об этом. Одно ясно – нужно как-то устроиться на работу. Любую. Тем более что после монастыря она не боялась никакой. И единственные люди, которые могли бы ей в этом помочь – трогательно-смешная семейка вампирских доноров.

Бросив единственную сумку с вещами в номере, наскоро перекусив бутербродом и чаем в баре отеля (горячая паэлья показалась ей слишком дорогой), Юлия направилась к «Трамонтане».

Идти туда было страшно. Снова увидеть этих людей, на глазах у которых произошла вся жуткая и прекрасная история, из-за которой она теперь оказалась втянутой в еще более жуткую… Но еще страшнее ей стало, когда она не обнаружила в маленьком помещении со знакомой вывеской никого из семейства синьора Мигеля. За конторкой сидели совершенно другие люди и деловито общались с клиентами, выстроившимися в небольшую очередь.

Такого

столпотворения желающих воспользоваться услугами агентства Юлия прежде никогда не наблюдала. И это подтвердило догадку – синьор Мигель продал свой бизнес. Окончательно она убедилась в этом, услышав знакомую речь от новых работников «Трамонтаны». Русские продолжали осваивать рабочие места в Европе.

– Кх-м… простите, – несмело обратилась она к девушке в розовой футболке, бойко рекламирующей поездку в рыцарский замок. – Скажите, пожалуйста…

– Одну минутку, – вежливо отмахнулась та.

Юлия растерянно огляделась по сторонам. В стороне от всех за экраном монитора сидел молодой человек в круглых смешных очках, чем-то даже похожий на Хуана. Она решила попытать счастья еще раз.

– Извините, вы не знаете случайно, – сказала она чуть более громко. – Здесь раньше работали другие люди… А… где они теперь?

– Что-что? Какие люди?

Очкарик рассеянно повернулся к Юлии. Он явно не видел ее, полностью поглощенный своим важным занятием. И даже при всем желании он, конечно, не смог бы ей помочь.

– Знаете, я здесь только со вчерашнего дня… Вот, вхожу в курс дел… – он пожал плечами. – Я ничего не знаю…

– Понятно.

Опустив плечи, она снова вышла на улицу.

Здесь фиолетово-зеленые южные сумерки густо пахли сигарами, жареным чесноком и морем. Мимо бежали довольные дети, вальяжно прохаживались отдыхающие немцы, стайки подростков усаживались с банками пива на чистые ухоженные газоны. Юлия была абсолютно одна. В чужой стране, почти без денег, без работы. Беременная сыном русского оборотня. Сознавая опасность, грозящую ей и ребенку в случае, если Медведь, одержимый идеей мести, все-таки выйдет на ее след.

– Сеньорита! Эй, сеньорита!

Она обернулась. Следом за ней из дверей агентства выскочила худенькая юркая девочка-подросток в рабочем синем халатике и косынке, с влажной губкой в руке. Пока Юлия мялась, не зная, к кому обратиться, девчушка старательно отмывала заляпанную витрину «Трамонтаны».

– Сеньорита, синьор Мигель…

Не зная, как объяснить, она взяла Юлию за руку и потащила за собой вперед по людной улице курортного городка. Дойдя до перекрестка, она выразительно махнула рукой в сторону уходящего вверх пустынного переулка.

– Да-да, я знаю… – слабо улыбнулась Юлия. – Спасибо. То есть – грасиас!

Девчушка сверкнула белоснежной улыбкой, радостно закивала и скрылась в потоке туристов. Юлия понуро повернула туда, где узкий переулок заканчивался крутым подъемом прибрежной скалы. Туда, где заканчивалась туристическая зона с ее старинными улочками и стенами древнего замка. Туда, где начинались скучные однообразные кварталы пригорода.

Юлия вздохнула, медленно, неохотно поднимаясь вверх по пологому склону переулка. Она и сама прекрасно знала расположение дома синьора Мигеля. И только она знала, как трудно ей было заставить себя туда пойти. В ту квартирку, где она целовалась с измученным наркотиками и страхом Антонио… Навсегда в ее памяти останется момент, когда он шагнул вниз с края башни Рождества, глядя на Юлию с любовью и мукой.