Последние гастроли

Носенков Василий Романович

Наметанный Женькин глаз безошибочно определил, что ключ этот - от сейфа фирмы Стелькера.

Не теряя времени, Римус достал из кармана пальто карандаш, твердую картонку и кусок желтого воска...

На следующее утро, как договорились, Римус пришел на работу рано, часов в шесть. Приподнятое настроение не покидало его со вчерашнего вечера. Максим появился вскоре после прихода Женьки и заметил перемену в поведении товарища.

– Что это ты посвистываешь, как после аванса?
– обратился он, прежде чем пожать крепкую руку Римуса.

– Аванс не аванс, а наследство предвидится. Тетушка концы отдает, улыбаясь, соврал

Женька.

– Эгоист ты все-таки, - заключил Максим.

В мрачном помещении мастерской было холодно и оттого еще неуютнее. Не замечая этого, Максим быстро разделся и открыл свой шкаф. В руках у него Римус увидел знакомую коробку.

Чтобы скрыть охватившее его волнение, Женька побежал во двор и нашел на помойке два ломаных стула.

Искромсав крепкое дерево топором, он затопил буржуйку.

Уже от одного треска горящих щепок стало теплее и веселее. Сидя вплотную к печке, Римус исподволь наблюдал ва движением рук Максима, примечая про себя, какими инструментами он пользовался.

Через полтора часа точная копия кровяковского ключа была готова. Максим накинул на себя куртку и вышел, унося срочный заказ хозяину. Не прошло и пяти минут после его ухода, как в мастерскую проскользнул мальчишка лет четырнадцати. До черноты грязные руки и лохмотья, еле прикрывавшие тело, выдавали в нем беспризорника. Мальчишка дважды шмыгнул носом, огляделся и, обращаясь к Риму су, деловито спросил!

– Значит, ты и есть Женька Крестик?

– А ты, шкет, откуда взялся такой шустрый? Кто тебя подослал, говори живо?
– растерянно зашипел Римус, с беспокойством поглядывая на дверь.

Но беспризорник не торопился раскрывать карты. Сначала он потоптался у стойки и попросил хлеба. Женька молча вынул из шкафчика завернутый в газету обед и поделился с пришельцем. Ясно, что беспризорник подослан корошами с какой-то вестью, но допрашивать было не в привычке Римуса, и он терпеливо ждал сообщения - пусть мальчишка скажет сам. Словно угадывая его мысли, беспризорник заговорил.

– Нижайший поклон вам от Одессита, - с напускным равнодушием сообщил он, проворно работая челюстями.

– Вот как?
– только и смог проговорить Римус.

Руки его беспомощно опустились. Лицо и уши покраснели. Он не сомневался в достоверности переданного сообщения, потому что успел изучить привычки своего бывшего сообщника. Одессит никогда не писал писем, даже презирал это дело. Для связи он использовал знакомых или беспризорников.

– К концу дня он ждет тебя у Феньки Круглой, - предупредил парнишка.

2

Полгода назад в Полтаве Римус познакомился с Иваном Заблоцким. Это был известный в то время на юге одесский бандит-налетчик, при удобном случае любивший прихвастнуть, что он один из немногих уцелевших учеников знаменитого Мишки Япончика. Заблоцкий, инженержелезнодорожник по профессии, давно "переквалифицировался". Он имел много уголовных кличек и вымышленных фамилий: Одессит, Инженер, Ванька-моряк, Заблоцкий, Полонский, Смердов и другие. Громадного роста, атлетического сложения красавец, одетый в длинную комсоставскую шинель и вооруженный всегда не менее чем двумя пистолетами, балдит производил ошеломляющее впечатление.

Случилось, что Заблопкий "потерял" своего напарниказемляка. Римус оказался расторопным малым и сумел быстро завоевать доверие Одессита. Первое время они, как несыгравшиеся музыканты, не совсем

понимали друг друга. Трижды ходили "на дело", и трижды фортуна поворачивалась к ним спиной. Казалось, на четвертый раз удача пришла. Но...

По тщательно разработавному плану они ограбили железнодорожную кассу на одной из станций Ставрополья. Тяжелый баул с деньгами нес Женька, а Заблоцкий выполнял роль охранника. Вроде все шло нормально.

Грабители прошли с полкилометра от станции и уже считали, что дело кончилось благополучно, как вдруг их настигли работники уголовного розыска. Выявлять причины провала было некогда. Надеясь на свою изворотливость и силу, Заблоцкий первым открыл стрельбу, расчищая путь к отступлению. Это было испытанное и верное средство.

Грабителям удалось вырваться из кольца и оказаться в тихом переулочке городка.

– Беги!
– приказал Одессит Женьке, надеясь, что тот спасет и унесет деньги.
– Я их задержу!

Выбора в таких случаях не бывает, и Римус побежал.

Не успел он пробежать и ста метров, как из подворотни одного дома выскочил взлохмаченный рыжий мужик, по виду похожий на дворника или конюха. Мужик этот молча двинулся на Женьку. В ночных сумерках поблескивали отточенные зубья вил. Противник держал их, прижимая рукоятку к правому боку, как винтовку перед броском в штыковую атаку. Женьке стало страшно. Страшнее, чем тогда, когда в него стреляли работники угрозыска. И вместе с тем чертовски хотелось жить. Среагировал он мгновенно, хотя сам, до конца не понял, что и зачем делает: вдруг, развернувшись, он изо всех сил бросил под ноги мужику мешок с деньгами. От неожиданности рыжий отпрянул в сторону и медленно попятился. Но брать мешок снова Римус не решился - мужик мог опомниться. А за спиной шла перестрелка. Воспользовавшись моментом, Женька с необычайной легкостью перепрыгнул через забор и продемонстрировал такой класс спринта, какой не показывал ни до, ни после этой ночи.

К его счастью, в тот раз все обошлось благополучно.

Через четыре дня он был в Ленинграде. Неудачу с ограблением кассы Женька приписывал исключительно Заблоцкому. По его мнению, Одессит, надеясь на свою силу, действовал грубо и опрометчиво. Он пренебрег предложенным планом отхода и погубил дело.

После этого случая Римус окончательно порвал с Одесситом и в мыслях не мог представить себе встречу с ним.

Он устроился на работу в мастерскую, полностью прекратил связи с бывшими дружками-ворами и исподволь присматривал посильное для одного себя "дельце".

И вот, когда от последней "гастрольной" поездки оставались лишь смутные воспоминания, а в руках был ключ or сейфа богатого лавочника, Одессит появился снова и требует встречи.

3

Мрачный пятиэтажный дом стоял на отшибе, упираясь в захламленный пустырь. Большая часть окон была затемнена, и только в немногих мерцали слабые отблески света. Эту хоромину возвел в десятых годах домовладелец Питерин, рассчитывая, что маленькие, как коробки, комнатки будут давать больший доход, чем просторные благоустроенные квартиры. До конца строительство он не довел, - война и революция помешали этому. Теперь в бесхозном недостроенном доме жили незаконные съемщики. Они незаметно, без всякого на то разрешения властей, заняли питеринские квартиры. В основном там жили люди "свободных профессий", как они сами любили себя именовать.