Последние драконы

Булычев Кир

– Иногда мне кажется, – произнес кормилец, медленно поднимаясь на ноги и помогая подняться Коре, – что эти твари что-то соображают. Но вообще-то они безмозглые.

– А как считает наука? – спросила Кора.

Служители и хранители тоже поднимались из пыли, отряхивались и при том сквозь зубы, но внятно хулили дракона, который не обращал на них никакого внимания. Судя по всему, его мучили колики. Оттого он пускал дым, издавал звуки и рычал.

– Продолжим экскурсию? – задорно спросил толстый драконокормилец.

– Они все такие? – спросила Кора.

– Другие

крупнее, – ответил кормилец.

– Ах, – произнес откуда-то издали бородатый десципон. – Наша гостья, наверное, уже устала и хочет передохнуть. Давайте пригласим ее в нашу скромную столовую для сотрудников.

– Я полагаю, что руководство Загона совершенно правильно поднимает вопрос о заботе о нашей гостье. От имени правительства я полностью одобряю это решение, – заговорил где-то скрывавшийся ранее Мери.

Никто не обратил внимания на филиппику Мери, а Кора, преисполнившись гордыни, решила не подчиняться этой несмелой публике. Ее задача заключалась в поисках драконов, а не в дружбе с десципонами.

– Большое спасибо, – сказала Кора, поднимаясь с земли и отряхивая с платья пыль. – Однако, к сожалению, я вынуждена отложить на некоторое время радость общения с вами. Мы еще не обошли все клетки и загоны.

Общий стон разочарования был ответом Коре, но она умела игнорировать мужские мольбы. Дракон Смирный повернул жабью голову и оскалился. Желтый глаз горел, как огонек зажигалки. «Какое счастье, что я послушалась Милодара, – подумала она, – и оставила котика с бабой Настей. Ведь попади он сюда, кинулся бы меня защищать – и не было бы у меня котика».

Третий загон также был пуст, и Кора отложила на будущее читку сопроводительной таблички. Она знала уже, что из семи драконов четыре пропали бесследно, а три все еще находятся в Загоне. Одного она уже видела. Остальных обязана была увидеть. Ведь прежде чем выяснить, как драконы пропадают, сыщик должен понять, насколько хорошо их охраняют и возможно ли их украсть. Следующий шаг – понять, кому это выгодно.

Пока Кора рассуждала таким образом, все хранители и кормильцы уже поднялись на ноги и нехотя потянулись за Корой, которая подошла к клетке, на которой была надпись:

Дракон королевский, гибридный.

Самка Ласка.

Возраст пятьдесят лет.

Масть белая, в крапинку. Глаза голубые.

Уникальный экземпляр.

Размах крыльев двадцать метров.

Горда. Не кормить, не дразнить.

На этот раз пришлось долго ждать, прежде чем дракониха проснулась и соблаговолила выйти. Служители и руководители Загона кричали на нее, звали, умоляли, обещали лакомства, угрожали – но из черного зева пещеры не раздавалось никаких звуков.

– Может, тоже исчезла? – неуверенно спросил десципон, но кормилец отрицательно покачал головой:

– Я ее сегодня видел, бегала по загону, клянчила. Вы же знаете ее нрав.

– Отвратительный нрав, – согласился десципон.

Кора не вмешивалась, ей хотелось стать незаметной,

своей, обычной – тогда и только тогда она сможет заглянуть в души людей. Ведь как бы ни исчезали драконы, почти наверняка у преступников были сообщники в самом Загоне – иначе сюда не проникнешь и не выведешь дракона. Правда, наглядевшись на Смирного, Кора вообще усомнилась в том, что возможно куда-то вывести дракона, способного погубить взвод тяжеловооруженной пехоты.

– Слушай, кормилец, – сказал первый десципон, почесывая узкую жидкую бороденку, – а сбегай-ка ты на кухню и принеси оттуда…

– Каши?

– Нет, мяса.

– О нет! – вырвалось у одного из смотрителей.

– Пока еще я здесь начальник! – вскричал десципон. И, отстегнув от пояса связку ключей, он протянул ее толстому кормильцу, произнеся: – Желтый, большой – от холодильника.

– Что едят драконы? – спросила Кора.

– Маленьких непослушных детишек! – весело откликнулся толстый кормилец и побежал прочь.

Из пещеры так никто и не появлялся.

– Зря вы такая настойчивая, – сказал переводчик. – Вам же надо с этими людьми работать в тесном контакте. А если они вас невзлюбят?

Вскоре появился драконокормилец. Он нес вилы с насаженным на них куском мяса размером с ботинок.

Почему-то его появление вызвало приступ печали среди стоявших вдоль решетки сотрудников Загона. Чего нельзя было сказать о драконе.

Со страшным ревом из пещеры выскочила дракониха Ласка – существо в самом деле необыкновенное и прекрасное в своем пресмыкающемся уродстве, белое в синий горошек, словно одетое в любимый парижский сарафан Коры, большие голубые глаза сияют, красный рот приоткрыт, и розовый язык размером с матрас нервно облизывает ровные пики белых зубов…

– А сколько они живут? – спросила Кора шепотом у переводчика, глядя, как кормилец просунул вилы сквозь решетку, а Ласка несмело, будто не верила своему счастью, приблизилась к решетке с той стороны.

– Сколько они живут? – передал переводчик вопрос Коры одному из десципонов.

– До четырехсот лет, – ответил десципон. – У нас в крайней клетке долгожитель. Триста пятьдесят. Но он чаще всего спит.

– Значит, Ласка совсем еще ребенок, – произнесла Кора.

Никто не возразил.

Большой белый ребенок вблизи оказался не столь прекрасен, как при первом взгляде. Покрытые чешуей бока дракона ввалились, живот практически прилип к хребту, ноги и брюхо измазаны в помете, а движения дракона были неуверенны – казалось, что эта юная громадина вот-вот упадет.

– Что с ней? – спросила Кора. – Вы ее не кормите, что ли?

Никто ей не ответил. Вилы дрожали в руках толстого кормильца. Не доходя двух шагов до решетки, Ласка вытянула вперед длинную шею и сложила трубочкой губы. Дотянувшись до мяса, она резким движением выбросила вперед язык, сорвала мясо с вил и кинула в пасть. Затем, к удивлению Коры, которая думала, что Ласка проглотит этот кусок мяса, словно муху, дракониха принялась перекатывать во рту, дегустировать кусок, как воспитанный ребенок редкую конфету трюфель.