Последнее решение
Шрифт:
Так Рамзес думал вначале, еще до того, как прокусил себе губу.
После многих неудачных попыток связаться с сестрой он решил, что Дина преувеличивает. Конечно, ей был нужен Танкред, ясно же, он, Рамзес, вошел к ней в комнату во время любовных игр, но ведь сделал он это непредумышленно и тут же убрался. Преувеличивает девчонка, конечно же!
Поэтому он решил приготовить ей сюрприз. Неожиданность. Да. Настоящую шутку.
У него был статус полного пользователя квартирой Дины, и это давало ему право доступа к ее домашнему компьютеру. Будучи электором, он мог также заглянуть в записи охранных систем, которыми оборудовали дом после того, как он вошел в правительство. На компьютере Рамзеса
Или «Любовь на пушистом ковре», буркнул он про себя, включая запись камеры из салона Дины. На экране появились сестра и Танкред, беседующие, танцующие, льнущие друг к другу. Несколько мгновений он чувствовал себя глупо. Не надо было этого делать, но последнее время Дина столько раз досаждала ему, что теперь он решил отыграться. Дурацки, по-мальчишески. Поэтому спокойно смотрел, как Танкред оставляет ее одну, как Дина связывается с кем-то, а потом наблюдает за странным спектаклем. Честно говоря, это было необыкновенно — свихнувшиеся культисты, оператор, очень близко подошедший к форту, панцирки… Потом изображение оборвалось. Танкред снова появился в комнате, возник скандал… Потом…
Когда Рамзес сообразил, в какой момент он вошел в дом, и понял, что мог не допустить всего этого, и ему стало ясно, что он втихую ретировался, думая, что они…
Именно тогда он прокусил себе губу.
Теперь он входил в дом Дины, ступая по мягкому ковру босыми ступнями, прикрытыми лишь эластичным обувным слоем. Горели все огни. В спальне на кровати громоздилась куча одежды. Шкафы широко распахнуты, ящики выдвинуты. Пол в кухне заляпан липкой массой разлитых и перемешанных соков. Жидкости было слишком много, с ней не могли справиться маленькие чистящие автоматы, созданные для того, чтобы вытирать воду, выплеснувшуюся из стакана либо фужера, и неспособные ликвидировать поток, хлынувший из разбитого бачка автомата для напитков. Несколько маленьких жучков терпеливо передвигались по полу, но работы у них было еще много.
— Дина, это я, — сказал Рамзес, стараясь говорить так, чтобы это прозвучало спокойно. — Это я!
Тишина. Он слышал лишь стук собственного сердца, чувствовал страх, подбирающийся к горлу и парализующий мысли. Что здесь произошло? Где она?! Неужто Салерно вернулся?
В конце концов Рамзесу не оставалось ничего иного, как пойти в то место, которого он боялся больше всего, — в салон.
— Дина, это я, — неуверенно повторил он, остановившись в дверях. Здесь он был несколько часов назад. Увидел свою сестру с человеком, а может, правильнее было бы сказать — с существом, от которого зависит все на этой планете. В том числе и его, Рамзеса, карьера и влияние. Тогда он обрадовался. Да, обрадовался. Он знал, что это поможет ему. И испугался одновременно, так как боялся, что своим неожиданным вторжением может что-то испортить. Поэтому как можно скорее ретировался и улетел обратно в Калантэ. Теперь он стоял точно там, где и тогда, но все было уже совсем не так. Нет, время не заставишь идти вспять. Но, возможно, удастся что-то исправить. Помочь.
Дины в салоне не было. Войдя в комнату, Рамзес сразу же почувствовал, как живковер под ногами начинает слабо шевелиться, мягко массируя ему ступни. Коммуникатор был выключен, а клавиша управления почти полностью утоплена в стену, пластик вокруг нее потрескался, словно по нему ударили чем-то твердым. Правильный вывод. Рамзес поднял с живковра изогнутую металлическую фигурку, тяжелую и твердую. Узнал странную форму комерийской богини, многоногой и двуглавой, оплетенной лианами символических
— Дина! — крикнул он снова, уже не надеясь услышать ответ.
Подошел к бару, налил вина. Давно он не мешал наркотиков с алкоголем, но теперь необходимо было расслабиться, успокоиться, приглушить возбуждение.
Немного погодя удалось включить коммуникатор. Возможно, Дина оставила какое-то сообщение? Увы, последние часы аппарат ничего не передавал. Зато пришло много почты, в основном реклам из Сети, на которые Дина не установила фильтров, а также несколько так и не прослушанных сообщений от него.
Внимание Рамзеса привлекла одна иконка. На ней был изображен атлетически сложенный молодой мужчина. Однако лицо мужчины не соответствовало его телу — морщинистое, искаженное, с клочьями седых волос, торчащих из черепа и подбородка. У мужчины был широко раскрыт беззубый рот, и к этому лицу совсем не подходили глаза, как бы искусственно приданные телу, блестящие, здоровые, любопытствующие.
— Юный старик, — тихо сказал Рамзес. — Дряхлый младенец…
Он отвернулся от экрана. Его интересовала не корреспонденция сестры, а она сама. Он зажег дополнительные светильники, и тут его взгляд упал на участок пола, до того скрытый темнотой.
Мягкий ковер в этом месте был примят, а его волосы покрывало что-то буроватое. Рамзес подошел ближе. Опустился на одно колено.
И увидел покачивающиеся на волосках живковра тонкие серебряные ниточки. Коротенькие и подлиннее. Смятые или только слегка погнутые. Каждая оканчивалась утолщением — то ли коричневой шишечкой, то ли маленьким сгустком.
Когда Рамзес понял, что он видит, он упал на колени, прижался лицом к полу. Не обращая внимания на то, что мягкие, колеблющиеся волоски лезут в рот, щекочут ноздри и царапают глаза, он не двигался. Наркотик, алкоголь и стресс ударили по нему одновременно.
Рамзес Тиволи взвыл. Из прокушенной губы снова заструилась кровь, капая на ковер и смешиваясь с кровью, засохшей на концах серебряных нитей из разорванного глаза Дины, его сестры.
2
Разбудил Дину странный запах. Она просветлила изображение и застонала от боли. Поврежденные нервы глаза все еще бурно реагировали на свет. Непроизвольно она коснулась рукой толстого слоя повязки, прикрывающей почти половину лица.
Она лежала на твердой и неудобной постели, прикрытая лишь старым, видавшим виды одеялом. Под головой — свернутая курточка. Этим «спартанским» удобствам никак не соответствовал медицинский автомат, стоящий рядом с кроватью и непрерывно отслеживающий состояние девушки. Она долго не могла понять, какой аромат чувствует, запах казался одновременно и волнующим и знакомым.
Она откинула одеяло и медленно присела на край кровати. Медицинский автомат услужливо отстранился, уступая ей место.
В небольшой комнатке, кроме ее кровати и медробота, стоял еще низкий столик, несколько шкафов и стульев, а стены были задрапированы светло-зелеными вьюнами, усеянными цветами. Через одно окно без стекла вливался яркий свет. Дина опустила ноги на холодный пол. Запах усилился.
— Как ты себя чувствуешь? — Она услышала шелест ткани. Костлявая рука отвела занавес, заслоняющий дверь в комнату, и тут же появилось характерное лицо Вердекса де Вердекса.