Последнее лето
Шрифт:
Но и этот новый командный пункт сегодня предстояло менять, поспешая за продолжавшими наступать войсками.
Вернувшись сюда ночью и мертвым сном проспав четыре часа, Серпилин получил донесение, что один из выброшенных к Днепру передовых отрядов переправился и захватил плацдарм.
Ночью командир корпуса и командир дивизии клялись и божились, что к утру сделают это. И вот зацепились, выполнили свое обещание.
Нет ничего лучше, как узнать от подчиненных, что выполнили обещанное. Если б всегда так, война была бы легким делом, только успевай глядеть
Те, кто первым прыгает через реку, всегда прыгают налегке. Теперь все и у немцев и у нас будет построено на выигрыше во времени. Подбросим быстро все, что требуется, сумеем поддержать огнем – удержатся, не сумеем – спихнут.
Серпилин позвонил командующему воздушной армией и просил взять плацдарм под защиту штурмовой авиации. Не подпускать к нему немцев, особенно танки и самоходки. Авиатор обещал послать штурмовики, но попозже: местность пока плохо просматривается, над Днепром еще висит ночной туман…
«Вот они в этом тумане и перелезли, – с одобрением подумал Серпилин о тех первых, кто уже был там, впереди, за Днепром. – Они свое дело сделали, остальное зависит от нас…»
Он позвонил Кирпичникову, командиру корпуса, потребовал, чтобы тот как можно скорей шел своими главными силами вперед, к Днепру, и сказал, что сейчас сам приедет в корпус.
– Где вы? Там же, где вчера?
– Пока там же, – сказал командир корпуса.
«Жаль, что там же», – хотелось сказать Серпилину, но он удержал себя. Жаль-то жаль, но задача не в том, чтобы командир корпуса после твоих попреков сорвался с места. Дело в продвижении войск, а не в том, чтобы каждые пять минут скакать со своим командным пунктом все вперед и вперед. Иной, бывает, так далеко заберется, что без риска для жизни до него и не доедешь. Но сам впереди, а войска его топчутся. Что в этом проку?
По твоему же собственному плану действий, который утвержден наверху и после этого стал для тебя законом, предполагается захватить Могилев к исходу пятого дня операции. И, несмотря на все трудности и задержки, особенно в первый день, эта возможность остается еще реальной. Если не позволим сбросить себя с первых плацдармов, а, наоборот, захватим новые, за день подойдем к Днепру главными силами, а за ночь переправимся, – завтра к вечеру можно быть в Могилеве!
Серпилин взялся за трубку – отдать перед отъездом последние распоряжения Бойко, но в это время в дверях домика появился сам Бойко, одетый в дорогу; на плаще у него были капли дождя.
– Все еще моросит?
– Продолжается. Явился доложить, что, согласно плану, отбываю на новое место. Связь проверена: начальник оперативного отдела уже там.
– А Захаров? – спросил Серпилин.
– В пять часов уехал к Воронину. Все еще топчемся.
Серпилин поморщился. Он с вечера знал, что на левом фланге, где наступал корпус Воронина, сильное сопротивление, и знал, что топчемся, но, хотя и поморщился, теперь уже меньше переживал эту задержку.
«То, что немцы особенно зло дерутся на левом фланге, прямо против
– Как скоро прибудешь на новое место? – спросил Серпилин, посмотрев на часы, потому что от этого зависело время его собственного отъезда. И по писаному и неписаному закону им с начальником штаба одновременно находиться в дороге не полагалось.
– Через сорок пять минут буду там.
– Позвони по прибытии. Поработаю пока с командующим артиллерией и прямо отсюда поеду к Кирпичникову.
Бойко кивнул. Он так и думал, что командующий поедет на правый фланг, где уже зацепились за Днепр.
– А ты, Григорий Герасимович, как прибудешь на новый КП, продолжай заниматься подвижной группой. За день наведем там, у Кирпичникова, переправу, к утру перебросим за Днепр подвижную группу – и пусть вырывается на простор, обходит Могилев, режет сзади него и Минское и Бобруйское шоссе. Если за день еще плацдармы захватим, создадим угрозу форсирования на большом отрезке, немцам придется затыкать дыры. Здесь задержат, там задержат, а остановить нашу подвижную группу уже силенок не хватит.
– Будем готовить, – сказал Бойко.
Разговор о подвижной группе у них возник вчера, когда Серпилин вернулся с передовой. Первоначально, в масштабах фронта, ее не спланировали, и Серпилин решил сколотить ее сам и получил на это «добро» только в разгар наступления, когда стало ясно, что армия заходит к Днепру правым плечом намного северней Могилева и переправленные там за Днепр подвижные части смогут быстро и глубоко обойти Могилев.
– Где сейчас танкисты? – спросил Серпилин, имея в виду ту еще не воевавшую танковую бригаду, которая должна была войти в состав подвижной группы как главная ее сила.
– Пока не двинулись, по-прежнему на восточном берегу Баси.
– А почему не перешли?
– Я разрешил отложить, – сказал Бойко. – Боятся посадить танки в пойме. Хотят вступить в бой в полном составе. Я это их желание разделяю. – Он расстегнул планшет и показал по карте. – С ночи работают вместе с саперами – улучшают переправу. Сосредоточиться на исходных вполне успеют, зачем же спешить с риском для техники.
– С этим согласен, – сказал Серпилин. – Хорошо бы компактно сосредоточить к середине дня в одном районе все части, которые включим в подвижную группу.
– Так и будет сделано.
– Сколько пехоты, считаешь, сможем посадить на машины? – спросил Серпилин.
– Начальник тыла обещал до трех батальонов. Сам подгребает машины, взял это на себя.
– Будем считать – полк. Временно отнимем его у Артемьева. Начнем следовать дурному примеру командиров корпусов, тратить резервы раньше, чем собирались, – усмехнулся Серпилин.
– А какой полк? – спросил Бойко.
– Пусть сам командир дивизии скажет, какой у него полк лучший. Больше чем уверен, даст Ильина.