После победы

Желязны Роджер Джозеф

– Красиво и жутко, – согласилась Домино. – Почему ты нахмурился? У тебя будет лицо в морщинах, если не перестанешь хмуриться.

Он не улыбнулся в ответ на ее шутку, но поманил к себе.

– Домино, пожалуйста, подойди и взгляни на это. Ты мне нужна, чтобы освежить память, хотя маловероятно, чтобы кто-то из нас забыл ту ночь, когда был убит Каларан.

– Да уж, – отозвалась Домино, опускаясь на колени рядом с ним. – Мы все были там – я была среди тех, кого поставили охранять Агонамеринса, и грызла удила от нетерпения,

пока Рэнго и Рисса использовали свои игрушки, чтобы лишить Каларана его волшебной силы и одолеть его. Мне очень не хочется плохо отзываться о принце, но мне кажется, дуэль не затянулась бы так надолго, если бы он позволил мне взяться за этот меч.

– Хвастунишка, – промурлыкал Джорд. – Далее, после того как они свалили Каларана, ты привела Агонамеринса, и он начал читать заклинание из свитка Гвайкандер. Я тогда закрыл глаза – слушал, как лилась речь Агонамеринса, читавшего по-термеански. Я припоминаю, что она оборвалась как-то очень внезапно.

– Да. – Домино кивнула. – Агонамеринсу стало плохо; вся эта ситуация была слишком большим напряжением для старика, но он продолжал читать. Наконец Каларан вздохнул, закатил глаза, казалось, он слабо улыбнулся, стал задыхаться и обмяк. Тут я отвлеклась, потому что Агонамеринс схватился за грудь и упал, как только закончил чтение. Сердце бедняги не выдержало.

– Как только закончил, – задумчиво повторил Джорд. – Ты уверена, что он дочитал свиток до конца?

– Ну, Каларан же умер, но я лично считаю, что это сделали перстень и меч. Заклинание должно было изгнать его дух – нам ни к чему был зомби-полубог. – Она улыбнулась. – В любом случае они в конце концов сожгли его тело. А после того как его голова была целую луну выставлена в центральной башне Храма, ее освежевали и превратили в какую-то сложную волшебную систему раннего оповещения о возвращении Тьмы. Так что если Агонамеринс и не закончил, у духа не осталось никакого милого ему пристанища.

– Гм, успокой меня, генерал. У меня насчет этого дурное предчувствие. – Джорд поднял свиток. – На свитке, ближе к концу, есть пара странных вмятин, примерно в том месте, где находились большие пальцы Агонамеринса, когда он разворачивал и читал свиток. Далее, если он держал его в этом месте и эти отметины оставлены его руками, когда он сжал свиток во время фатального сердечного приступа…

– Домино посмотрела.

– Я не читаю на древнетермеанском, Джорд, но вижу, что здесь под отметинами еще осталась куча строчек.

– Если бы я прочел их вслух, – спросил Джорд, – ты бы могла узнать те звуки, на которых он прервал чтение?

– Может быть. Попробуй, и я тебе скажу. Он начал читать голосом столь же тихим и потусторонним, как и у старого священника. Домино встала, чтобы вслушаться, глаза ее были закрыты, а рука лежала там, где должен был висеть меч.

– Вот оно, – произнесла она, послушав Джорда несколько минут. – Я отчетливо помню конец: «Кватендо эрбуд, алтонфасс дермейн

аах!»

Джорд прищурился и заглянул в свиток.

– Последнее слово не «аах». Домино.

– Оно было последним, когда его читал Агонамеринс, – возразила она. – Он упал сразу же после этого, и эти слова запечатлелись в моей памяти.

– Тогда у нас неприятности. Если я правильно сделал перевод, то заклинание так и не было дочитано.

– Это же наверняка формальность, – запротестовала Домино. – Тело было уничтожено. Куда бы девался Каларан?

– Помнишь те предостережения Некротики насчет привидений? – спросил Джорд, осторожно сворачивая свиток. – Мертвые тела не означают, что духи тоже мертвы, а Каларан был полубогом.

– Джорд, мне это не нравится. Если ты прав, то менее всего свитку подходит быть упрятанным в грот на дне озера. Мы должны немедленно возвращаться.

– Домино. – Джорд схватил ее, когда она уже повернулась, чтобы идти и поднимать лагерь. – Дух должен был куда-то пойти. Так как мы не слышали, чтобы во дворце появлялись привидения, по крайней мере помимо обычных, то можно догадаться, что этот дух нашел себе новое пристанище.

– Ты хочешь сказать, он завладел кем-нибудь. – Домино кивнула. – И кем же, по-твоему?

Джорд задумчиво покусывал костяшки пальцев.

– Ну, я не очень-то сведущ в колдовстве, но я разговаривал с Некротикой о привидениях и догадываюсь, что здесь можно применить те же правила.

– Докладывай, солдат! – рявкнула Домино и тут же залилась краской. – Я хочу сказать…

– Не беспокойся. Домино. – Он сжал ее руку. – Я и в самом деле хожу вокруг да около. В основном призракам легче вселиться в человека, если он болен, ранен или ослаблен. И здесь у нас две подходящие кандидатуры.

– Рисса и Рэнго, – произнесла Домино. – Они не только были ранены, но и ослабели. И каждый из них представляет интерес для призрака – оба обладают властью.

– Рэнго довольно странно вел себя в последнее время, – высказал предположение Джорд, – как мне теперь кажется. Разослал всех в разные концы с этими мономагами, которых ты так любишь, и разбросал магические орудия, которые нанесли поражение Каларану, по далеким и труднодоступным местам.

– Ведь были все же эти явления, – засомневалась Домино, – но если Рэнго – это Каларан, тогда он мог сам вызвать их, чтобы подстроить осуществление своего плана.

– Или усилить их, – согласился Джорд. – Думаю, нам не следует трактовать сомнения в пользу Рэнго.

– Согласна. Мы продолжим путь и оставим в гроте фальшивый свиток, чтобы потом заняться этим вселившимся призраком, – медленно произнесла Домино, с трудом заставляя себя отнестись с недоверием к принцу. – Если мы ошибаемся, можно потом извиниться перед Рэнго.

– И если это действительно Рэнго, – сказал Джорд, ободряюще улыбаясь ей, – он поймет и, может быть, даже наградит тебя медалью.