Шрифт:
Глава 1
Пип… пип… пип…
В медблоке роскошного особняка семьи Кобаяси царила тишина. Лучшее медицинское оборудование, которое только можно купить за деньги, тихо гудело, поддерживая жизненные показатели единственного пациента — Ямагути Казумы. Изаму Кобаяси не пожалел средств, чтобы превратить целое крыло своего особняка в персональную больничную палату для внука.
Казума лежал на широкой кровати, окруженный мониторами последнего поколения. Кислородная маска слегка искажала
Комната идеально отражала вкус её владельца — Изаму никогда не любил больничную стерильность. Вместо этого пространство было оформлено в элегантном минималистичном стиле: мягкие кремовые стены, дорогие татами ручной работы, панорамные окна от пола до потолка. Высокотехнологичное медицинское оборудование почти сливалось с интерьером, напоминая декорации из футуристического фильма.
За окном открывался вид на знаменитый сад поместья Кобаяси — предмет зависти всей токийской элиты. Каменные дорожки вились между безупречно подстриженными бонсаями, многие из которых были старше самого особняка. Небольшой водопад создавал успокаивающий фоновый шум — любимая деталь Изаму, который говорил, что так лучше думается.
На дизайнерской тумбочке из редкого чёрного дерева лежала книга — старинное издание «Гэндзи-моногатари» в кожаном переплете. Этот томик принадлежал ещё прабабке Изаму, вот что значит сила семейных традиций дома Кобаяси.
В комнате находились несколько человек.
Сам Изаму, глава семьи и председатель совета директоров Кобаяси Group, стоял у изголовья кровати внука. Безупречно сшитый костюм и дорогая трость без лишних слов описывали человека, построившего бизнес-империю, но сейчас в его глазах читалось то, чего не видели даже ближайшие партнёры по бизнесу — страх потерять последнюю надежду семьи.
Рядом стояла его дочь — Каору, в элегантном дизайнерском платье, что сейчас лишь подчёркивало напряжение в позе.
— Это всё твоя вина, Каору, — голос Изаму прозвучал с холодом, с которым он обычно объявлял о поглощении очередной компании.
Каору вскинула голову, и на мгновение в её глазах промелькнул тот же стальной блеск, что и у отца — всё-таки она была истинной Кобаяси, как бы ни пыталась убежать от этого наследия.
— Отец, я лишь хотела защитить его! — возмутилась она, не скрывая эмоций.
Изаму медленно повернулся к ней. На лице, прошедшем через десятилетия деловых переговоров — никакой лишней эмоции.
— Прекрати. — его голос стал холоднее. — Интриги, манипуляции, разрушенные жизни вокруг него… Ты оберегала свою гордость, Каору, а не его. Если он не очнётся, — он наклонился к ней ближе, — ты потеряешь всё.
Пип… пип… пип…
Электронные мониторы продолжали бесстрастный отсчёт, не заботясь о семейной драме, разворачивающейся на фоне.
Каору побледнела, но годы в высшем обществе научили её держать лицо даже в самых сложных
— Это всё из-за неё. Из-за Накамуры Рин. Он слишком сильно любил её, чтобы вынести её предательство…
Изаму резко поднял руку, прерывая её, точь топором разрубив нить оправданий.
— Замолчи, пока твоя ложь не утопила тебя окончательно, — и прозвучало это как приговор.
Его взгляд вернулся к неподвижному Казуме. В тишине частного медблока сигналы аппаратуры казались всё громче, словно отсчитывая время до момента, когда же решится судьба империи Кобаяси.
— Что с теми, кто напал? — произнёс Изаму, не оборачиваясь.
Из тени бесшумно выступил человек в чёрном костюме и наушнике — глава службы безопасности Кобаяси Group, чьё имя знали только избранные:
— Они под стражей, господин. Ждут вашего распоряжения их судьбами.
Изаму кивнул.
— Хорошо. Если Казума не очнётся, я уничтожу и их семьи.
Каору молчала, пальцы нервно теребили браслет на запястье. Прекрасно знала — отец не шутит. Он похоронит всех, кто причастен.
— Уходи, — коротко бросил Изаму, даже не глядя на неё.
Она замерла на мгновение, но затем поклонилась. Лицо выражало не сломленность, скорее — смесь обиды и сдержанной решимости. После пошла на выход.
Каору уже взялась за ручку двери, когда та резко распахнулась сама. На пороге возник Ямагути Дзюмпей — её бывший муж и отец Казумы. Его растрепанные тёмные волосы и длинный мокрый плащ, с которого капала вода, резко контрастировали с безупречным интерьером особняка.
— Ты совсем с ума сошла, Каору? — выпалил он, проходя мимо неё, как если бы она была пустым местом.
Каору застыла, спина напряглась, будто кто-то провёл по ней куском льда.
— Я не обязана отчитываться перед тобой, Дзюмпей, — холодно произнесла она.
Он бросил на неё взгляд, полный язвительного сарказма:
— Нет, конечно, не обязана. Особенно после того, как бросила меня, нашего сына и, вообще, всю свою «семейную» жизнь!
Пип… пип… пип…
Каору скрестила руки на груди, безупречный маникюр впился в ладони, но ничего не ответила.
Кобаяси Изаму, стоявший у кровати Казумы, поднял голову. Лицо, испещрённое морщинами, оставалось спокойным, но в чёрных глазах мелькнула тень раздражения.
— Дзюмпей, ты знаешь, я не терплю подобных сцен в своём доме. Если хочешь говорить, делай это спокойно.
Дзюмпей метнул на него взгляд.
— Изаму-сан, при всём уважении, но я здесь не за этим. Я пришёл за своим сыном.
Каору мгновенно вскинула подбородок:
— Он остаётся здесь.
— Здесь? — Дзюмпей невесело усмехнулся, обводя взглядом роскошную комнату. — В этой… кукольной империи? Думаешь, он очнётся и скажет тебе спасибо?
Изаму сделал шаг вперёд, трость глухо стукнула по полу. В этом звуке явно слышалось предупреждение.
— Хватит, Дзюмпей. Я не собираюсь повторять дважды.