После Нуля

Седьмой Ноль

– Хорошо. Обещаю. Хотя сам не знаю, что пообещал тебе. И вот ещё...
– слова застыли у меня на языке. Как же так то?! Мы убили троих и я даже не посмотрел какого цвета их волосы! А если кто-то был рыжим?!

– Эти трое, какого у них были волосы?
– спросил я Юрку.

– Что?
– видимо, он не понял сразу, о чем я.

– Те трое, которых убили! Рыжий там был?!
– закричал я, повернувшись к остальным и, найдя взглядом сына, немного успокоился.

– Не было, не переживай, - спокойно ответил Лёха Острый, - мы же помним

твой приказ. Два брюнета, один блондин. А вот ты повнимательнее будь, твои же видения, просьбы твои, а сам забыл.

Вот я ишак-то! Так обосрался перед бойцами. И что я за предводитель теперь?!

– Простите парни, признаю свою вину, - не найдя что сказать, извинился я.

– Всё нормально, с каждым бывает, - подбодрил Лёха.

***

На переезде всё так же валялись трупы, уже совсем не свежие, вонючие, почерневшие, обглоданные собаками.

– Вот так и сдохни на чужбине. И будешь валяться вонючим куском гнилья. И никому до тебя не будет дела, - с сочувствием произнёс Баламут.

– Похеру им уже на всё, а если им похеру, то и ты не переживай, - цинично ответил на это Кривой.

– Ты как, всё хорошо?
– спросил я сына, отойдя с ним в сторонку, - После дядькиного дома и этих трупаков не передумал? И вообще, что чувствуешь? Страшно, противно, может плакать хочешь или ненависть ко мне появилась? Скажи честно, пока мы ещё вернуться можем.

– Всё хорошо, правда. От этих вот, - он показал на вонючие куски разложившихся трупов, - тошнит и противно маленько, а про того я и не думаю даже, мы же их там за дело.

– Этих за дело, но может получится так, что и не за доброе дело придётся. Не так всё просто это всё. Ладно, идём. Ты главное не расслабляйся и слушай меня. Дома еще поговорим. А так ты очень даже молодец, хорошо держишься, не ожидал. Горжусь даже тобой.

Он словно расцвёл после этих слов, заулыбался.

– Шлем одень и ремешок потуже затяни, а то харя треснет от такой широкой улыбки, - с такой же широкой улыбкой сказал ему я и подмигнул.

***

Торговая точка Тормунда изменилась. Товара, как в прошлый раз, на улице не было, да и продавали теперь не со столов на улице, а через два зарешеченных окна, выходящих на лицевую сторону магазина. Но охрана всё таки стоит - четверо мужиков с дубинами и топорами. А вот покупателей, несмотря на ранний час много, человек по пять-шесть возле каждого окна.

– Тормунд где?
– нагло спросил я у охраны.

– Ты кто?
– ответил вопросом на вопрос здоровенный мужик с таким же огромным, жирным пузом.

– Витяня, Рыжий предупреждал за этих, он ждет их, не груби только мужикам, - сказал здоровяку уже знакомый нам по прошлому походу Колямба. И добавил уже нам, - Сейчас я позову его, подождите.

– А чё, Витяня, есть брат у тебя?
– Спросил пузатого Кривой.

– У тебя вопросы к нему? Так мне их задай, порешаем, если вывезешь, - Витяня сходу включил бычку.

– Значит есть, - сам себе ответил Юра, - И кореш у тебя значит есть, такой же

большой и жирный как ты, да?

– Ты, задрот, охуел что-ли?

– Заткни рот Виктор, пока есть что затыкать, - голос из-за спины Витяни заставил его заткнутся.

Вышел Тормунд:

– Привет Кузнец, как жизнь, как добрались?
– он протянул руку.

– Привет, Тормунд, - я пожал руку, - Жизнь как в сказке. Добрались тоже неплохо.

– Что с Витяней не поделили-то?

– Да так, подозрения кое-какие у моего друга на счёт него возникли.

– Поделишься подозрениями?
– спросил он.

– Давай сначала о делах, - предложил я, - Что там на счёт моей просьбы?

– Лошадь есть, даже две, только не будем мы их продавать, без обид Кузнец. За пару дней мы очень сильно оценили конскую помощь. Без обид?

– Да какие тут обиды. Понимаю я тебя. Сам так же поступил бы.

– Обещаю, найдем третью - она твоя. И по цене уступим. Хорошо?

– Хорошо. Только получается, что зря сходили, - огорчился я.

– Ну хочешь, я вам новости последние бесплатно расскажу?

– Поведай, раз щедрый такой сегодня, - согласился я на эту компенсацию.

– Вояки, человек полста, все, кто остался и не сбежал или сдох, в администрации осели. Армию новую создают. Там же храм недалеко новый, с попом допизделись и типа войско православное замутили, казаки к ним подтянулись, да мужики с окрестных домов. Говорят народ к ним потянулся, хавку им несут, а те там за порядком смотрят. Менты - в петушатне своей так и сидят, с голодухи пухнут, по ночам, как мыши, хаты потрошат. Чё ещё...
– он немного задумался, вспоминая, - Рынок продуктовый дагестанцы заняли. Говорят, хотят там базар замутить, монопольно, а все мелкие, вроде нашего, закрыть или под себя подмять. Но пока или сил мало, или не добрались еще к нам.

– Поэтому в здание торговлю перенесли?
– спросил я.

– И поэтому тоже, - ответил он, - Местные тут решили бесплатно отоварится. Пизды выхватили только, да товар попортили. Ах да, еще про девку ту, которой ты поесть купил, растрогался я и на работу её взял.

– Ну молодец, дело доброе сделал, - Одобрил я его поступок.

– Ага, доброе. Она в первый же вечер консервы спиздила. Теперь шлюхой у нас будет. Как надоест - продам кому-нибудь, а не купят, так на мясо пущу. Вот так и делай добро.

Я не знал, что ему ответить. Сам бы за воровство наказал, может быть ещё и сильнее, но почему-то мне её было жалко.

– А с девочкой что, с дочкой?
– Спросил его Баламут.

– На фарш пустили, - не задумываясь ответил он, и видя, как мы, не сговариваясь, начали доставать оружие, засмеялся и тут же добавил, - Шучу я, бабы наши её на воспитание забрали. Что я, изверг, что-ли, детей есть?

– Дурак ты. Не шути так больше, а то в следующий раз не успеешь поправиться.

– Ну весело же, видели бы вы себя, - продолжил он веселиться, - Ну что, расскажешь, что за херня у вас с Витяней?