После неё

Рор Найки

— Да, именно это ты должен сделать.

— Посмотри на меня, Пенелопа. Время погони прошло!

Я посмотрела на него, как он хотел, и это было самым трудным испытанием из всех.

— Ты больше меня не любишь? — спросил он, и даже в этом вопросе, который должен звучать мольбой, я не услышала ни капли мольбы. Даже сейчас Бо продолжал быть яростным и гордым. Мне хотелось перестать страдать, не думать, что произошло, о той боли, которую он причинил мне, и о ребёнке, которого потеряла. Если дам Бо хотя бы один шанс, рано

или поздно вся боль вернётся, и как бы ни любила его, я не буду достаточно сильна, чтобы снова всё это вынести.

— Нет, — ответила еле слышно.

Он бросил на меня последний взгляд, затем отступил на шаг.

— Ты навсегда останешься первой, кого я поцеловал, первой, о ком мечтал, и первой, кого я любил. Время ничего не изменит, и никто никогда не сотрёт того, кем ты была для меня.

Бо повернулся спиной, а я смотрела, как он идёт к своему старому дому.

Я села на качели, уставшая, словно сражалась на новой войне. Сердце вновь было разбито, а из глаз капала очередная слеза.

Глава 67

Она

Getaway Car

Балтимор, ноябрь 2023

Аккуратно сложив пижаму, я положила её в чемодан, который затем закрыла медленными, бесшумными движениями. У меня не было уверенности, что вернусь в Балтимор в ближайшее время. Я всё ещё не оправилась от встречи с Бо и мало спала. Я даже отказалась от свидания с Дуэтом, в память добрых старых времён, и настроение у меня было ни к чёрту.

Я спустилась к завтраку, просто чтобы родители не волновались, и поела, игнорируя мамину болтовню; наконец, пришло время отправляться в аэропорт.

Вместе с отцом села в машину, и мы поехали по Лунному бульвару мимо дома Бо. Он сидел на ступеньках своего нового крыльца, как будто знал, что увидит меня. Я не отвернулась, я смотрела на него так же, как и он на меня.

Это было прощание. Это должно было быть прощанием.

По радио передавали новости, и к тому времени, как мы выехали на шоссе, сердце сжало в тиски. Я чувствовала, что поступаю неправильно. Прислонилась головой к окну и закрыла глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил отец.

— Чувствую, словно забыла что-то важное.

— Что-то или кого-то?

— Папа!

— Пенни, я даже не хочу пытаться поговорить с тобой, в последний раз ты разгромила свою комнату.

— Пожалуйста, ты же знаешь, я ошиблась.

— Возможно, но вы двое кажетесь двумя детьми, которым нравится спорить и чувствовать себя плохо. Он всегда рядом, ожидая, чтобы выведать хоть какую-то информацию о тебе, а ты... ты перестала следить за футболом, потому что он напоминает тебе о нём. Так что нет, Пенни, я не скажу тебе то, что хочешь услышать: мне жаль тебя, и мне жаль Бо. На этом тема закрыта.

— За страховкой для моей физиотерапией стоит он?

— В первый раз, когда Бо пришёл

к тебе, он предложил оплатить всё, чтобы ты могла как можно быстрее встать на ноги, но я сказал нет.

— Правда?

— Правда. Я могу позаботиться о своей дочери, и он больше никогда не предлагал этого.

— Может быть, Гаррик поговорил с ним.

— Что-нибудь изменится для тебя, если узнаешь?

— Изменится.

— Заставит тебя разозлиться и будешь сердиться на него и на нас? — упрекнул он.

— Почему ты сейчас срываешься на мне?

— Ну, если хочешь знать, то когда ты болела, мы тоже болели за тебя. Твоё выздоровление — это наше выздоровление. Мы семья, и мы не оставляем никого из своих позади. Но теперь ты должна принять окончательное решение, потому что я не хочу видеть свою дочь три раза в год, зная, что вернувшись домой, она будет прятаться в своей комнате. Пенни Льюис так не поступает.

— Ого, это настоящая выволочка, смешанная с разговорами в раздевалке. Как давно ты хотел мне это сказать?

— Уже давно.

Я улыбнулась, потому что мой отец был прав во всём.

— Спасибо, папочка.

— Не благодари меня, просто найди свой путь и следуй ему постоянно, не оглядываясь.

Дальше до аэропорта мы ехали в тишине. Когда пришло время прощаться, я крепко его обняла. Я скучала по отцу так же сильно, как и по всей своей семье, но мой путь уводил меня и от них.

— Помни, твой дом всегда тут и ждёт тебя.

— Я знаю, папа. Я позвоню тебе, когда приеду.

Шесть часов полёта я провела в состоянии полной растерянности. Я покинула Сан-Франциско с желанием объявить войну, а вернулась с победой в кармане, такой же тяжёлой, как поражение. Я должна была быть решительной, уверено шагать в будущее, и всё же я чувствовала себя потерянной, незавершённой.

Как будто я что-то забыла.

Если бы Бо Бакер оставался от меня далеко, уверена, я не чувствовала бы себя так, но он не упустил возможности и сказал то, что я хотела услышать целый год.

Было всего четыре часа, когда я добралась до Сан-Франциско. Пока такси везло меня в квартиру, я смотрела на закат в Калифорнии. Он был красивым, тёплым и романтичным.

Я потёрла глаза, словно могла стереть из головы все мысли о Бо.

— С вас сорок девять восемьдесят, — сказал таксист в конце поездки.

Я достала кошелёк и зависла с купюрами в руке.

Мужчина посмотрел на меня с недоумением.

— Что-то не так?

— Да. Нет... Извините, я просто... Не знаю, стоит ли мне вернуться.

— Вернуться? Вы имеете в виду в аэропорт?

— Да, ну, э... О Боже, я не знаю, что делать. — Водитель продолжал смотреть на меня с недоумением. Да, я хотела сказать, что выгляжу сумасшедшей, потому что я сумасшедшая, но вместо этого я просто протянула ему купюры. — Извините ещё раз, это не имеет значения. Оставьте сдачу.