После неё
Шрифт:
— Я могу их иметь.
— Они у тебя есть?
— Нет, конечно нет!
— Тогда не понимаю, в чём проблема.
— Ты думаешь так каждый раз, когда встречаешься с девушкой?
— Нет, потому что они знают, чем я занимаюсь, сколько у меня денег, и беременность может быть эквивалентна выигрышу в лотерею.
— Я тоже знаю, чем ты занимаешься и сколько у тебя денег.
— Ради тебя стоит рискнуть, и потом я прерываю свой оргазм в самый прекрасный момент, не думай, что это не жертва.
— Тогда воспользуйся
— Тогда прими таблетку!
Я повернулась, намереваясь образумить, но когда взглянула на него, желание спорить пропало. Боже, как он красив: растрёпанный, горячий и пахнущий мной.
Мои гормоны тут же перешли в режим атаки: мне хотелось большего.
— Почему ты смотришь на меня, как на пирожок?
Я улыбнулась и поцеловала его шею, затем спустилась к ключице и центру груди, где на белой коже выделялась тату Милашка Би.
— Я смотрю на тебя, как на пирожок, потому что на самом деле могла бы тебя съесть.
— Я не против, просто помни, — жевать не нужно перед тем, как проглотить.
Глава 42
Он
Champagne problems
Балтимор, декабрь 2022
Фейерверк свидетельствовал о наступлении полуночи.
И кто бы мог подумать, что этот год начнётся наилучшим образом? С бутылкой шампанского и двумя бокалами я сначала прошёл в спальню, а затем в ванную. Пенелопа лежала в джакузи, закрыв глаза и положив голову на край.
— Счастливого Нового года, — пожелал ей, забираясь в ванну.
Она улыбнулась.
— С Новым годом.
Я откупорил бутылку и разлил содержимое по бокалам. Она открыла глаза и села на меня верхом.
— Спасибо за эту альтернативную встречу Нового года, — прошептала мне на ухо, поглаживая мою руку.
— Спасибо тебе, что продинамила Дуэт и не позволила себя убедить.
— В этом году никаких клубов и диких танцев до утра, они это переживут.
— Не знаю, переживут ли они. Пёрпл меня пугает.
— Пёрпл — провокаторша, игнорируй её.
Я протянул Пенелопе бокал, и мы выпили, затем она положила голову мне на плечо, а я крепко обнял её за талию. Мы провели вместе весь день и вечер, не испытывая никаких проблем. Мне предстояло сыграть всего два дня спустя. Это будет очередной матч, который мы не могли позволить себе проиграть, и перерыв был необходим.
Это умиротворение было необходимо.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, как будешь жить после того, как уйдёшь из футбола?
— Более или менее. — Пенелопа укусила меня за плечо. — Ой.
— Как такое возможно, что всегда сложно понять, каковы твои намерения? Мне необходимо тебя допросить.
Мне не хотелось говорить о себе, я это ненавидел.
— А ты что думаешь делать, закончив с футболом?
—
— Я не собираюсь уходить на пенсию в тридцать пять, это исключено.
— Вот именно, и я жду, когда ты скажешь мне, чем собираешься заниматься.
— Мне не нужно зарабатывать больше денег, мне неинтересно становиться тренером или спортивным менеджером, или комментатором какого-то канала. Я хочу наслаждаться жизнью и, возможно, инвестировать свои деньги в других.
— Ты собираешься стать брокером?
— Не совсем. Это сложно объяснить, и теперь твоя очередь. Алекс сказал мне, что неизвестно, будет ли продление контракта с CK и о возникших проблемах с агентством Тилли Ларсон.
Пенелопа выпрямилась и внимательно посмотрела на меня.
— Места для стилистов не падают с неба, их мало, но работа с Тилли должна открыть для меня больше, чем несколько дверей. Я подумаю об этом, когда придёт время покидать Ravens.
— До конца чемпионата осталось всего несколько недель.
— Я знаю.
— Тебе придётся освободить и квартиру?
— Да, и сейчас я не хочу думать о переезде.
— Почему?
— Бо, я хочу, чтобы наша профессиональная жизнь была обособленной, раздельной, отдалённой.
— Я играю в футбол, ты стилист. Наша профессиональная жизнь и так достаточно обособлена, отделена, достаточно далека.
Она запустила руку в мои волосы и потянула.
— Я сижу на тебе голая, и готова сделать много извращённых вещей, почему ты хочешь ругаться?
— Ты спрашивала меня о моём будущем, я спросил о твоём. Я просто интересуюсь, есть ли у меня ещё место в твоей жизни, — ответил я, сохраняя нейтральный тон.
Её хватка изменилась с сильной на нежную, а пальцы перешли от дёрганья моих волос к ласке.
— Я не удалюсь от тебя слишком далеко, если только ты не отстранишься слишком далеко от меня, Бо Бакер, — прошептала она, прежде чем поцеловать меня.
Я обнял Пенелопу ещё крепче. Как бы мне хотелось, чтобы она была более конкретной, когда говорила о нас, более покладистой, более моей. Я мог бы заставить себя сделать это константой своего существования и, вероятно, сделал бы. Мне было трудно успокоить себя по поводу этих чувств, которые из возбуждающих превратились в глубокие и опасные. Я обещал себе действовать медленно, не вовлекаться без доверия, а вместо этого беспокоюсь о её жизни. Всего за один месяц Пенелопа Льюис стала незаменимой, моей первой и последней мыслью и причиной, по которой я хотел остаться в Балтиморе. Но для неё было также?