После нас - хоть потом

Лукина Любовь Александровна

Визг на секунду прервался, затем взвился вновь - громче прежнего. Прикованный к потерявшему сознание милиционеру Борода приподнялся на сиденье и с ухмылкой оглядел обезумевший салон.

–  Так а чего я сижу тогда?
– весьма развязно спросил он у ангела в зеленых одеждах.

Далее из небритого речника, никого уже не стесняясь, выбрался и с наслаждением распрямил нетопырьи крылья черный бес, чье рыло и впрямь было на редкость косматым - даже по меркам Злых Щелей.

–  В общем, пошел я… - сказал он и махнул

прямо сквозь переборку - наружу.

Небритый речник загыгыкал и уставил на беснующихся пассажиров невинные круглые глаза идиота.

Дон Жуан и Фрол медленно повернулись друг к другу.

–  Ну что, Ваня… - беспомощно вымолвил Фрол.
– Бог даст, на том свете свидимся…

19. ТОТ СВЕТ

Лепорелло:

–  …что тогда, скажите,

Он с вами сделает?

Дон Гуан:

–  Пошлет назад.

Уж верно, головы мне не отрубят.

А.С.Пушкин, «Каменный гость»

Над рекою мертвых стоял туман - слепой, как бельмы. В страшной высоте из него проступали огромные знаки сумрачного цвета:

ОСТАВЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ!

Нигде ни души. Видимо, Харон только что отчалил. Нагие жертвы авиационной катастрофы, стуча зубами и прикрываясь с непривычки, жались друг к другу и в ужасе перечитывали грозную надпись. То и дело кто-нибудь, тоскливо оскалясь, вставал на цыпочки и тщетно пытался различить противоположный берег. Кто-то рыдал. Кто-то и вовсе выл.

На Фрола Скобеева было жутко смотреть. Вне себя он метался по склону и потрясал кулаками.

–  Продали!
– бешено кричал он.
– Ваня, ты был прав! Продали, в горние выси мать! За медный грошик продали!..

Дон Жуан, которому смерть вернула прежний - мужской - облик, стоял отдельно от всех. Губы его беззвучно шевелились. «На заре морозной… под шестой березой…»

–  Жанна Львовна… - робко позвал кто-то.
– Это ведь вы, Жанна Львовна?..

Дон Жуан обернулся. Перед ним стояла изможденная невзрачная душа с жалобными собачьими глазами, в которой он с трудом признал полковника Непалимого.

–  Вы, я гляжу, на второй срок… - с заискивающей улыбкой проговорила душа полковника.
– А не знаете… сколько дадут?

–  Всем поровну!
– злобно ощерился через плечо Фрол Скобеев.

Душа вздрогнула и со страхом уставилась на Фрола.

–  Я… понимаю… - сказала она.
– А… куда?..

Так и не дождавшись ответа, понурилась и побрела обратно, в толпу, где уже заранее слышались плач и скрежет зубовный.

–  По какому ж мы теперь греху с тобой проходим?
– процедил Фрол, всматриваясь с ненавистью в блеклый туман над темными водами.
– У тебя - побег, да еще и угон ладьи… Мне, наверное,

тоже побег пришьют, чтобы отмазаться… Оскорбление божества?

Дон Жуан прикинул.

–  Седьмой круг, третий пояс?.. Позволь, а в чем оскорбление?

–  Ну как… Бог тебе судил быть в Аду, а ты бежал. Стало быть…

Оба замолчали подавлено. В третьем поясе седьмого круга располагалась раскаленная песчаная пустыня, на которую вечно ниспадали хлопья палящего пламени…

–  Да еще, может быть, сеянье раздора навесят, - расстроенно добавил Фрол.

–  Между кем и кем?

–  Между Петром и Павлом, понятно! А это уже, Ваня, прости, девятый ров восьмого круга. Расчленят - и ходи срастайся. А срастешься - по новой…

–  Не трави душу, Фрол, - попросил дон Жуан.
– В Коцит не вморозят - и на том спасибо!

–  А почему нет? С них станется… А то и вовсе влепят вышку по совокупности деяний - и вперед, в пасть к Дьяволу!

–  Да полно тебе чепуху-то молоть!
– уже прикрикнул на него дон Жуан.

–  Что ж они, Иуду вынут, а тебя вставят?

Берег, между тем, заполнялся ждущими переправы тенями. Слышались рыдания и злобная брань. Потом подвалила еще одна толпа - тоже, видно, жертвы какой-нибудь катастрофы…

Харон запаздывал. Как всегда.

За Ахероном их построили, пересчитали и повели колонной сквозь неподвижные сумерки Лимба. Местность была пустынна. Обитатели круга скорби страшились приближаться к этапу. А то, не дай Бог, загребут по ошибке, и ничего потом не докажешь…

Фрол и дон Жуан шли рядом.

–  Не обратил внимания: у Харона ладья новая или все-таки старую подняли?
– хмуро спросил дон Жуан. Не то чтобы это его и впрямь интересовало - просто хотелось отвлечься от дурных предчувствий.

–  Новая, - буркнул Фрол.
– Старая вся изрезана была. Именами. Я там тоже, помню, кой-чего в прошлый раз нацарапал…

Колонна брела, оглашая сумрак стонами и всхлипами. В присутствии рогатых конвоиров выть уже никто не решался, поэтому вести разговор пока можно было без опаски - не таясь, но и не напрягая голоса.

–  Знаешь, что еще пришить могут?
– озабоченно сказал Фрол.
– Подделку естества. Восьмой круг, девятый ров…

–  Что в лоб - что по лбу… - Дон Жуан криво усмехнулся.

Дорога пошла под уклон. Недвижный до этого воздух дрогнул, заметались, затрепетали знобящие ветерки. Сумрак впереди проваливался в непроглядную угольную тьму.

Достигнув скалы, на которой, оскалив страшный рот, грешников ждал Минос, колонна заколебалась и расплылась в толпу. Наученные горьким опытом первого срока дон Жуан и Фрол сунулись было вперед, пока злобный судия еще не утомился и не пошел лепить Коцит всем без разбору. Но тот одним движением длинного, как бич, хвоста отодвинул обоих в сторону.