После нас - хоть потом
Шрифт:
Взгляды их встретились, и дон Жуан чуть не лишился чувств. Мудрые старческие глаза Петра Петровича были пугающе глубоки. Дон Жуан словно оборвался в пропасть. Захотелось изогнуться конвульсивно, пытаясь ухватиться за края, остановить падение…
Петр Петрович поспешно, чтобы не сказать - испуганно, отвернулся.
– Да, кстати… - озабоченно молвил он и, в свою очередь подхватив генерала под локоток, увлек прочь. Встревоженно шушукаясь, оба скрылись в зарослях тальника.
Все еще чувствуя предобморочную слабость, дон Жуан потрясенно глядел им вслед. Оставалось лишь гадать, кто же он - этот Петр Петрович. Должно быть, после
Сзади под чьими-то осторожными шагами скрипнул песок. Дон Жуан хотел обернуться, но в следующий миг его крепко схватили за руки, и на лицо плотно упала многослойная марля, пропитанная какой-то дурманящей мерзостью.
Очнувшись, он первым делом изучил застенок. Всюду камень, нигде ни окна, ни отдушины. Единственный выход - железная дверь с глазком. Должно быть, подземелье.
Итак, его опознали… Конечно же, не из какой он не из Москвы, этот Петр Петрович, а прямиком из-за Ахерона… Мог бы и раньше догадаться!
Да, но если дон Жуан опознан, зачем его посадили в подземелье? Не проще ли было изъять тело, а самого вернуть во второй круг? Или даже не во второй, а много глубже - за побег и угон ладьи…
Что тут можно предположить? Либо хотят изъять тело в особо торжественной обстановке, что весьма сомнительно, либо… Либо его опять приняли за кого-то другого. Ошибся же тогда чертенок…
Утешив себя такой надеждой, дон Жуан поднялся с жесткой койки и еще раз осмотрел камеру. Отсюда и не убежишь, пожалуй… Ишь как все законопатили!..
Счет времени он потерял очень быстро. Освещение не менялось. Приносившие еду охранники на вопросы не отвечали. Наверное прошло уже несколько дней, когда в коридоре послышались возбужденные голоса, и сердце оборвалось испуганно: это за ним.
Лязгнула, отворяясь, железная дверь, и в камеру вошли двое. В коридоре маячило ошеломленное рыло охранника.
– А? Застенки!
– ликующе вскричал вошедший помоложе, и простер руку к дону Жуану.
– Самые настоящие застенки! Полюбуйтесь! Держать женщину в подвале, даже обвинения не предъявив! Как вам это понравится?
Тот, что постарше, хмурился и покряхтывал.
– Почему вы знаете, что не предъявив?
– Потому что уверен!
– с достоинством отозвался первый и вновь повернулся к дону Жуану.
– Скажите, вам было предъявлено какое-либо обвинение?
– Нет, - с удивлением на них глядя, отозвался тот.
– Генерал…
– Ге-не-рал?
– Тот, что помоложе, запрокинул лицо и расхохотался сатанински. Оборвал смех, осунулся, стал суров.
– Недолго ему теперь ходить в генералах. За все свои злоупотребления он ответит перед народом. Хватит! Пора ломать систему!
12. ПОД СЛЕДСТВИЕМ
Дона Анна:
– Так это дон Гуан?
Дон Гуан:
– Не правда ли - он был описан вам
Злодеем, извергом…
– Стало быть, никого из этих людей, - склонив упрямую лобастую голову, цедил следователь, - вы не знаете и даже никогда не встречали… Вы присмотритесь, присмотритесь!
Дон Жуан присмотрелся. Совершенно определенно,
– Стало быть, не видели, - помрачнев, подытожил следователь.
– Ладно, уведите…
Незнакомцев увели.
– Смотрю я на вас - и диву даюсь, - играя желваками, продолжал он.
– Почему вы, собственно, так уверены в своей безнаказанности? Да, генерал волевым решением поместил вас в подвал, и генерал за это ответит. Как и за многое другое. Вы хотите здесь сыграть роль жертвы? Но в подвал, согласитесь, могли попасть и сообщники генерала, что-то с ним не поделившие. Вы улавливаете мою мысль?
Дон Жуан был вынужден признать, что улавливает.
– Кто такой Петр Петрович?
– отрывисто спросил следователь.
– Понятия не имею.
– Имеете!
Дон Жуан смолчал. Так и не дождавшись ответа, следователь устало вздохнул.
– Хорошо, - сказал он.
– Давайте по-другому. Ваше последнее появление. Как всегда, вы возникаете неизвестно откуда, и генерал принимает вас с распростертыми объятьями. Совершенно незаконно он снабжает вас документами на имя гражданки… - Следователь неспешно раскрыл и полистал паспорт.
– Гермоген… - Запнулся, словно подивившись неслыханной фамилии, затем вновь нахмурился и кинул паспорт на стол.
– Поселяет вас в ведомственной квартире, снабжает роскошными туалетами… С чего бы это, Жанна Львовна? Вы уж позвольте, я буду пока вас так называть. В прошлый раз ваше имя-отчество, помнится, звучало несколько по-другому - это когда вы прибыли в город с бригадой речников, которых теперь даже узнавать отказываетесь…
«Значит, на зону… - угрюмо думал дон Жуан.
– Кажется, здесь это тоже так называется… Ну что ж, не пропаду. Бегут и с зоны…»
– А куда кору дели?
– с неожиданной теплотой в голосе полюбопытствовал следователь.
О Господи! И этот туда же!
– Какую еще кору?
Следователь крякнул и прошелся по кабинету. Косолапо, вразвалку, склонив голову и сжав кулаки. Мерзкая походка. Как будто тачку катит. С углем. Остановился, повернул к дону Жуану усталое брезгливое лицо.
– Ту самую, что в прошлый раз вы давали заваривать гражданке Непалимой, вашей давней любовнице.
– Следователя передернуло от омерзения.
– Ваше счастье, что нынешнее наше законодательство гуманно до безобразия. Будь моя воля, я бы вас, лесбиянок…
Он скрипнул зубами и, протянув руку, медленно сжал кулак.
– Нет, ну это что ж такое делается!
– с искренним возмущением заговорил он.
– Педерастов за растление малолеток - сажают, а этим, розовеньким, даже и статью не подберешь! Нету! Ну, ничего… - зловеще пробормотал он и, подойдя вразвалку к столу, принялся ворошить какие-то бумаги.
– Ничего-о… Найдется и на вас статья, Жанна Львовна. Я понима-аю, вам нужно было выручить ваших дружков с буксира… Вот и выручили. И думали, небось, все концы - в воду? Ан нет, Жанна Львовна! Вы что же, полагаете, с «Богдана Сабинина» никто не спасся после того, как вы проникли в рубку и таранили баржу теплоходом? Шланги водолазам, надо полагать, тоже вы обрезали?