После Исхода

Веда Гарри

Впрочем, не смертельно, да и иначе нельзя — вмиг превратят в груду обугленного металла. Из которой, потом, склепают новую боевую единицу.

— Первый, на два часа, четыре боеда!

— Бей! У меня — мимо сектора!

Саха ловко поймал прицелом первую единицу противника, врубил бластоид, чтоб подплавить ему броню кабины, и всадил длинную очередь наноплазмы всеми бортовыми дудками.

Давай, сука, загорайся…

Вражеская жестянка заложила противоманевр, однако Саха — тоже был не промах. Залочив все стрелковое на джойстик правой руки — он вел перекрестием

бластоида, не давая врагу выскользнуть из-под луча.

— Где остальные?! — Сторр справился с пехотным расчетом мобильной ракетной установки. Ухнул пару мин, чтобы долго не разбираться.

— Пара за холмом… Сейчас выскочат… Млять, где четвертый?! Есть, горит… Где четвертый?!

— Саха, ты мудила, где четвертый?! Сцуко, фланги проверь, быстро!

Пульт вспыхнул красным. Ракетная атака.

Сторр пришел в правое вращение. Так и есть — он с фланга. Резко рванул в сторону, переменил скорость, ракета вспыхнула где-то позади, в районе кормы. Тряхнуло, между тем, довольно сильно.

Пронесло, а если бы он их парочкой жахнул? Сторр зажмурился, чтобы разогнать пот, застилавший глаза и саданул лазером по боеду противника, выровнявшемуся на боевом курсе. Яркий зайчик заплясал на гранях цели, плавя под собой панцирь. Враг дернулся, потерял прямолинейность хода, выписал носом полукруг и ткнулся в землю, подняв фонтан комьев и пыли. Последним па финального танца стал оверкиль через голову кувырком.

Догонялся. Рикк перестроил платформу по ходу движения.

И как раз вовремя, чтобы отловиться от пролета сквозь разлетающиеся осколки боеда, который Саха растиранил пулеметами. Молодец, ведомый… Турелями развалить железяку трудно…

— Пятнадцатый, смена курса, цель — высота в квадрате семь.

— Понял, оператор.

Звено выполнило разворот и Саха едва не блеванул. На гражданке никогда не пойду в лунапарк.

Холм, где пряталась уцелевшая двойка противника, остался позади. Ну и черт с ними, другие добьют. Да и не высовываются они…

— Что в квадрате семь, Лонни? — Сторр постреливал в сторону врага короткими очередями, скорее для острастки, нежели надеясь причинить ему хоть какой-то значимый урон. Далеко…

— Противник атакует фланг первой армии. Мы разворачиваем три дивизии.

— Где они? Я про врага…

— Квадрат пять.

— Твою мать, мы ж не успеем! Они окопаются! Сцуко-о-о…

— Что делать?.. — Лоан растеряно моргала глазами, порывалась что-то переключить, и останавливалась. Что делать — она не знала.

— Так, красавица. Форсаж, скорость шестьсот… Кто будет орать, посылай нахер. Потом спасибо скажут.

— Но, перегрузка…

— Выполнять, твою мать!!!

— Есть! — машинально ответила девушка.

Рикк усмехнулся. Оператор выполняет приказ пилота. Прикол.

Довеселиться он не успел. Ускорение размазало по креслу, в глазах потемнело.

— Что ж ты творишь?! Мля-я-я-ять!!! Скинь скорость, дура!!! — взорвался эфир разными голосами.

Боевая программа быстро положила конец диспуту, завернула вираж, и Сторр вырубился от нагрузки на мозжечок, в несколько

раз превышающей уставную. Эфир смолк, если не считать стонов и хрипов людей, бьющихся в объятьях физических законов, запаянных в капсулах, притянутых ремнями, подчиненных демонической тяге гомосапиенс воевать.

Шестьсот километров в час на высоте полметра, огибая профиль местности, отнюдь не по соляному озеру — это испытание. Даже люди тренированные, привыкшие месяцами взбалтываться в гробоподобных боевых кабинах, не могли вынести зашкалившую перегрузку.

Лоан сидела, схватившись руками за рот, вздрагивала, но не могла шелохнуться, загипнотизированная монотонным гулом человеческого страдания в наушниках.

Кто-то тихо плакал, поскуливая, как небольшой щенок, вот явно слышится мычание, уже не похожее на человеческий голос — срывается в хрипы на низких тонах, переходит в вой. Вот классика — «мама, мама», как в дурацком, но страшном фильме ужасов, поддевающем тайные страхи.

Лоан беззвучно рыдала, размазывала по щекам слезы, порывалась двинуть ползунок регулятора вниз, чтобы понизить скорость, но останавливалась, понимая всю серьезность положения.

Зеленые точки на тактическом экране заметно перемещались по очертаниям местности, все ближе продвигаясь к тому самому квадрату семь, особенному собой из-за довольно высокого вала вулканической мягкой породы, опоясывающего многогектарную поляну.

Идеальный укрепрайон. Расположенный во фланге первой армии. Если прорывная группа противника успеет первой его достичь и занять удобные позиции для стрельбы — будет беда… Они не только в минуту раздерут брошенные наперерез части, словно безмыслых котят, но и доставят много хлопот всей первой армии, оттягивая на себя силы, перебалансируя бой в самый ответственный момент.

Продуманная до идеала стратегия битвы может дать перекос, отобьет зуб у невидимой шестеренки и тут же что-то пойдет не так. Мелкие поражения по локациям участятся, выльются в потерянные позиции одну за другой, и, вскоре, седым полководцам придется в ужасе наблюдать сминаемые армии, которые рассыпаются, как карточный домик, под нокаутирующими уже ударами оппонента.

Подобного может и не произойти. Но кто знает… Современный бой сложен, в нем участвует громадное количество разношерстной публики, разящей друг друга на все лады молниеносно и с адской силой. Выпадение может произойти неожиданно — просто враг случайно получит преимущество на каком-то маленьком участке и смог его удержать нужное время.

С противоположной стороны, к высоте рвалась большая группа фиолетовых маркеров, нацеленная на седьмой квадрат, как мышь на сыр.

Расстояние было примерно равным, небольшой отряд зеленых точек имел заметно более высокую скорость, но на пути его лежал кратер, обрамленный острыми кромками древнего извержения.

Лонни спохватилась, резко увеличила масштаб на тактическом экране, перешла в операторский режим наводки вооружения двух впередиидущих боедов и высадила с полусотню плазменных мин в надвигавшуюся чащобу, выплавляя проход.