После дуэли
Шрифт:
Первый. Убей, убей! Правила соблюдай, так и виноват не будешь!..
Голицын. Спасибо, вот доктор скопировал. Дуэль есть дуэль, noblesse oblige, [2] тут виноватить некого, еще не такие люди под дуло ставали. Но тут вопрос, как обстояло-то на самом поединке…
Дорохов. Вот! Вот оно! Почему, я спраши…
Все. Да погоди, Дорохов!
– Руфин, уймись!
– Тише!
Пушкин (Голицыну). Читай.
Голицын (читает). «При осмотре оказалось, что пистолетная пуля, попав в правый бок ниже последнего
2
Положение обязывает (франц.).
Столыпин (показав точнее). Вот здесь. (На себе.) Вот так.
Тяжелая пауза.
Трубецкой. Мы подбежали, а он уж и слова не мог, глаза стиснул.
Дорохов. Еще не стиснуть! (Хватает пистолет.) Кухенрейтер на десяти шагах лошадь валит!.. Зачем тяжелые пистолеты брали? Зачем на три выстрела уговаривались?… Чтоб не первым, не вторым, так третьим положить?… Зачем доктора не взяли?… Меня зачем обманули! Уж я бы! Эх!..
Бенкендорф, Пушкин, Трубецкой бросаются к нему: «Дорохов! Дорохов!» Столыпин встал, побледнев.
…Не тронь меня! Зачем он первым? Первый стреляя? Чей вызов был? Мартышки? Что ж он противника не ждал?… Противник стрелять не стал, а он пошел? Да бахнул?… Это картель? Убийца! Подлец! А вы? Может, вы, как Печорину, и пистолет ему не зарядили?…
Столыпин (задохнувшись). Отве… отве… тишь!
Дорохов. На месте б! Тут же!..
Дорохова хватают и выволакивают со словами: «Облить его! Водой! Да тише ты!»
Голицын. Эк его! Кругом уши да глаза, а он на весь город!.. Ну-ну, Столыпин, не принимайте близко к сердцу.
Дает Столыпину вина. У того стучат зубы.
Пауза.
Столыпин. Это правда, комендант приказ дал: офицерам Пятигорск покинуть и в части следовать?
Голицын. Так и есть. Многие уж и поехали. Вы-то, между нами, что медлите? Ему уж не помочь, а сами… (Тише.) Есть слух, Васильчиков и Глебов из-под ареста Мартынову бумагу послали, как стряпчему отвечать. Чтоб расхождения в ответах не случилось. И будто Унтилов особо пытает: как ехали? Потому, мол, если секунданты в одних дрожках сидели, то походит на заговор… Мартынов каждый день из-под гражданского следствия просится, чтобы в военный суд дело отдали, там у него легче пойдет…
Столыпин (усмехаясь горько). Отставной майор Мартынов просится под военный суд? Нда. Я все думаю, Владимир Сергеевич: не пойти ли к коменданту? Что теперь таиться? Пусть, как хотят…
Голицын. Тем, что себя погубишь, его, говорю, не вернешь. Сами знаете, у них обойдется. А вам к чему? Езжайте себе, хлопочите
Столыпин усмехается.
…Нет, я-то понимаю, Мишель не простой офицер, – уж слава богу! – но официально-то так пойдет…
Столыпин (вдруг, думая о своем). Катрин Быховец, помните? Давеча-то?
Голицын. Да-да, это прям по сердцу было. Только девочка так могла… Открыто кричала, так плакала!..
Столыпин (опять горько). И что его царь не любил, и великий князь не любил, и что жить было неохота. Вот девочке-то можно закричать.
Пауза.
…Он с ней провел последние часы-то. Она, между нами, другую ему напоминала собою, – которую он весь век свой… любил… Мы у него в кармане ее, Катин, золотой бандо с головы нашли, обруч, на нем кровь запеклась… Вот она и кричала…
Голицын. О господи, господи!.. Так и стоит перед глазами!..
Пауза.
Столыпин. Совесть замучила. Надо бы пойти! Глебов мальчик и прост, а Васильчиков хитер, к тому ж карьеру ему губить нельзя…
Голицын. Очернят?…
Столыпин. Сколь надо будет, чтоб Мартына укрыть… (Быстро.) Показывает-то теперь одна сторона, другой совсем нет… Мы с Сержем скрылись, Лермонтов не скажет… И в дрожках мартыновских, правильно, Васильчиков с Глебовым ехали…
Голицын вскидывает глаза: мол, вон как!
…Ради чести его надо бы пойти! А, Владимир Сергеевич?…
Второй жандармский голос. Алексей Аркадьев Столыпин, прозванный Монго, ближайший друг и товарищ, двоюродный дядя… Есть подозрение, вашество, поскольку имел быть секундантом еще в Петербурге при поединке Лермонтова с французом Барантом, за что Лермантов-то и отряжон в армию на Кавказ, то и тут миновать дуэля не мог… Столыпин, стало-ть. Но по начальству, подобно секундантам корнету Глебову и чиновнику князю Васильчикову, не явился.
Первый. Мысля! А Глебов, значит, показывает: он на мартыновской стороне был, а Васильчиков на энтой?
Второй. Так точно.
Первый. Врут.
Второй. Врут, вашество.
Трубецкой (возвращаясь). Искупали Дорохова! Хотели на сене спать уложить, да где там!
Пауза.
Вы о чем?
Ему не отвечают.
Жарко!.. Иваныч! А Иваныч! Скажи похолодней вина дать! Да льду, ежели есть!.. Скорей бы вон из Пятигорска, сил нет!.. Все вижу, как выходит вон там (показывает на дверь), Шуберта напевает, свеча в руке…
Первый. Тут оно простое, рассужденье-то: Столыпин каторги боится. Ему вот-вот отставка выйдет, он графиню свою в охапку, да за границу. А попадется, уж ему государь не простит, и так хватит – прощалося. Да и великому князю Михаилу Палычу надоели, не зря он их из гвардии-то пихнул… И чего надо людям! Все имеют, во дворце с царскими дочерями на балах пляшут, – так нет, все не по им! Все недовольные!..
Второй. Истинная правда, вашество. Также касаемо и Сергея Васильева Трубецкого: тоже по всему выходит: миновать дуэля не мог, а с повинной не идет. А потому, что в Пятигорске живет тайно, отпуска из части не имеет.