После дождя

Карлино Рене

Остановившись возле дерева, я присела на корточки и подозвала Пистол к себе. Затем прижала его к груди и попыталась согреться его теплом. Я задремала на минутку, и приснилось, что ко мне подходит моя лошадь — Танцовщица. Вздрогнув, я проснулась и поняла, что погода снова постирать. Чтобы не замерзнуть и выжить, мне нужно было продолжать двигаться. Я встала, свистнула и позвала, надеясь, что Бонни или Элит придут и заберут меня домой. Пока брела навстречу буре, я не поднимала головы, пытаясь защититься от снега. В какой-то момент ветер стал таким сильным, что казалось, будто снег летел в мою сторону, а не на меня.

Каждый раз, когда я задавалась вопросом,

дышал ли еще Джейк, мое сердце ухало так низко в груди, что становилось физически больно. Я старалась сосредоточиться на возвращении на ранчо. К вечеру снег перестал падать, и я успела соорудить укрытие из веток и листьев, но это продолжалось недолго. Все вокруг было занесено снегом, поэтому я нашла большой камень и легла на него. Пистол вскочил и прижался ко мне. Мы оставались в таком положении, свернувшись калачиком, несколько часов, пока у меня снова не появились силы двигаться.

Прежде чем небо озарилось светом, я вышла из долины, обезумевшая, голодная, жаждущая и потерявшая надежду.

— Танцовщица, — шептала я снова и снова. После долгих часов ожидания она пришла ко мне, словно во сне. Она вышла из туманной дымки, ее потрясающая белая грива развевалась вокруг шеи. — Танцовщица, — позвала я, и она припустила рысцой по снегу.

Это был первый раз в моей жизни, когда я по-настоящему сдалась. Танцовщица могла быть сном или иллюзией, но в тот момент уже ничто не имело значения, кроме моего следующего вздоха. Мое тело онемело, а глаза горели. Перекинув ногу через ее обнаженную спину, я крепко сжала ее, одной рукой схватив за гриву возле ушей, а другой — за шею. Я наклонилась низко и близко к ее телу и сжала ноги так сильно, как только могла.

— Пойдем домой, — сказала я, и она помчалась галопом по открытой равнине.

Когда лошадь замедлила шаг, то тяжело дышала, изо рта у нее шла пена. Пистол все еще следовал за нами. Нам предстояло пересечь большую равнину, а затем мы должны были оказаться у дороги, ведущей на ранчо.

Я задремала и очнулась только тогда, когда услышала, как Редман кричит Би:

— Вызови скорую!

Повиснув на спине Танцовщицы, я закрыла глаза и наконец-то почувствовала себя в безопасности, услышав знакомые голоса. Я мысленно вернулась в те дни, когда познакомилась с Редманом и Би. Благодаря им мы с Джейком снова почувствовали себя частью семьи. Несмотря на обветренное лицо, Редман был красив, а его голос казался глубоким и живым. Я представила себе его более молодую версию в роли Сандэнс Кида. Би, худощавая, дерзкая женщина, в свое время стала бы идеальной актрисой Этта Плейс. Теперь ее волосы были совершенно седыми, они всегда были тщательно собраны в аккуратный пучок на затылке, и она никогда не пользовалась косметикой. Как и у Редмана, ее лицо было покрыто глубокими морщинами от многолетней работы на открытом воздухе. В волосах Редмана все еще проглядывала седина, но глаза были тускло-голубыми, что иногда случалось, когда с возрастом цвет тускнел, и со временем даже самые яркие глаза выглядели безжизненными. Он был умным человеком и умелым наездником, он был сострадательным и веселым в общении с людьми, которых хорошо знал, но он был вспыльчивым. Би натерпелась от него много дерьма, поэтому иногда отвечала так же.

— Господи Иисусе, Рэд, почему ты отпустил этих детей одних? — закричала она, стаскивая меня со спины Танцовщицы. Я прижалась к ней и заговорила, едва переводя дыхание.

— Джейк... ранен... очень сильно. В трех часах езды... к востоку от пастбища. Ему нужна... помощь, — удалось выдавить мне. Это было моим последним воспоминанием перед

тем, как я очнулась в больничной палате.

***

Я проснулась от звукового сигнала, доносившегося с монитора надо мной. Я была жива. Это не сон. Я повернулась всем своим ноющим телом и нажала кнопку, чтобы вызвать медсестру. Мне показалось, что прошел час, прежде чем медсестра, наконец, вошла и отключила сигнализацию на мониторе.

— Вы просто заблудились, милая. Как себя чувствуете?

— Где мой муж? Где Редман, Би, Дейл и Триш? — медсестра улыбнулась, довольная моей бдительностью.

Прежде, чем она успела ответить, из коридора донесся сильный техасский акцент Триш.

— О, она очнулась? — Триш вбежала в комнату, а за ней Дейл и Би.

У Триш были пышные, светлые и вьющиеся волосы, как в те дни, когда она была королевой родео.

— О, Авелина, ты очнулась, так приятно видеть, как твои большие карие глаза смотрят на меня. — Ее волосы рассыпались по плечам.

На лицах всех троих была написана жалость. У меня на глаза навернулись слезы.

— Джейк? — это все, что я смогла выдавить.

Лицо Дейла выглядело несчастным, и казалось, что он постарел с тех пор, как я видела его в последний раз. Дейл был красивее большинства мужчин, которых можно встретить в Монтане. От него веяло утонченностью. Его темно-каштановые волосы были прямыми и всегда аккуратно причесанными, они гармонировали с бровями, обрамлявшими светло-зеленые глаза. Но в тот день в выражении его лица отсутствовал тот блеск, который был обычно.

Би подошла к нему с обязательной улыбкой.

— Джейк дальше по коридору. Редман с ним.

— Это не то, что я хотела бы услышать, Би. — Мой голос был высоким, громким и требовательным.

— Не дерзи мне, девочка, — выпалила она в ответ.

Я начала плакать, а потом и всхлипывать.

— В чем дело, Дейл? Ты ведь расскажешь мне, правда?

Он не находил слов. Я вырвала капельницу. Застегнув больничный халат на спине, я поспешила к двери. Триш остановила меня, когда я выходила в коридор. У нее была морщинистая верхняя губа, из-за чего розовый цвет ее помады переходил в крошечные морщинки над ртом, которые были видны только тогда, когда вы находились примерно в пяти дюймах от ее лица. Я предположила, что это результат многолетнего курения.

Она нахмурилась.

— Слава Иисусу, Джейк жив, дорогая. Он проснулся сегодня утром и разговаривал со всеми нами.

— Тогда почему ты хмуришься?

Она фыркнула и громко сглотнула, пытаясь сдержать слезы. Обхватив меня за плечи, она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Он парализован, детка. И никогда больше не сможет ходить.

Я крепко зажмурилась, желая исчезнуть. Знала, что Джейк не из тех, кто легко воспримет эту новость. В ужасе от того, что увижу его, я вышла в коридор и последовала за Триш в его палату. Когда я вошла, его глаза были открыты, и он смотрел в потолок, лежа на больничной койке.

Редман промчался мимо меня к двери.

— Рад видеть тебя на ногах. Он весь твой.

Я схватила Редмана за руку и развернула к себе.

— Почему Танцовщица была там? — спросила я, пристально глядя в его мутно-голубые глаза.

Он прищурился, а затем покачал головой.

— Не знаю. Мы запрягали лошадей, чтобы отправиться в путь, и заметили, что ее стойло открыто, а она сбежала. Через несколько минут она уже шла к дому, неся тебя на руках. Все, что имеет значение, это то, что вы оба здесь, с нами. — Он наклонился, поцеловал меня в щеку и вышел из палаты.