После бури

Бакман Фредрик

– Как глаз? – спросил он.

– Нормально, – в бешенстве пробормотал Тобиас.

– А кулаки? – спросил Бубу с легкой улыбкой, моментально слетевшей с лица, как только он поймал свирепый взгляд Тесс.

– Адски болят, – слабо улыбнулся Тобиас.

– Я говорила тебе не лезть в драку! – прошипела Тесс.

– Это ТЫ полезла в драку, а я прибежал тебя спасать! – огрызнулся Тобиас.

Тед стоял молча, глядя на вход в ледовый дворец. Все хедские вышли на парковку. В дверях собрались одетые в зеленое подростки, они кричали: «ХЕДСКИЕ ШЛЮХИ!» – и другие, еще более грубые слова. Видно было, что они с

радостью накинулись бы на Тобиаса и довели до конца начатое, но только не в присутствии Бубу.

– Лучше тебе вернуться, – сказала Тесс, завидев микроавтобус: Йонни ехал так, как будто только что его угнал.

– Точно? Я могу… – начал Бубу.

– Поверь: я боюсь не того, что будет с нами, когда приедет папа, а того, что он устроит в ледовом дворце, если мы немедленно не увезем его отсюда, – ответила Тесс.

Она была права. Если бы не ее талант убеждения и испуганные взгляды Тюре, то отец, схватив первый попавшийся предмет, расправился бы с каждым, кто поднял руку на его детей. Йонни был втрое тяжелее Тесс, но дочери все же удалось сдержать его. Она отчетливо прочла в его глазах то, что случается с некоторыми мужчинами, когда их охватывает ярость, – неспособность разглядеть в других людях людей, и решила поэтому воззвать к единственному его качеству, которое было сильнее агрессии: к инстинкту защитника.

– Папа! ПАПА, ПОСЛУШАЙ!!! Мы должны увезти отсюда всех хедских детей, их надо увезти домой, пока не случилось что-то более страшное, ты меня слышишь? Ты должен позаботиться обо ВСЕХ детях!

Плечи Йонни наконец опустились. Он поглядел на испуганных, растерянных детей в красных спортивных костюмах, стоящих группками на парковке. Рядом собрались и взрослые – тренеры и родители, они были напуганы не меньше, чем дети. Йонни посмотрел на ледовый дворец. Вход в него заслонял бьорнстадский парень лет двадцати, с круглым добрым лицом и таким мощным телосложением, что казалось, он один сдерживает толпу одетых в зеленое идиотов. Йонни взял телефон, обзвонил коллег, и вскоре из леса, одна за другой, показались хедские машины.

Неизвестно еще, чем бы все это закончилось, но Тесс и Йонни, не дав никому из мужчин выскочить из машин и даже подумать о драке, затолкали детей на задние сиденья и заставили водителей уехать обратно. Парковка быстро опустела. Йонни с детьми уезжали последними. Тесс включила Брюса Спрингстина и положила на папину руку свою. В зеркало она видела Бубу, он все так же стоял в дверях, и ни один человек не смог протиснуться мимо него. Но помешать бьорнстадцам сделать несколько звонков не мог даже он.

Всю дорогу до границы между Бьорнстадом и лесом Йонни, Тесс и мальчики молчали. Солнце не успело толком взойти, как сразу снова стало темно, дни становились короче, но несмотря на темноту, в сумерках отчетливо проступили силуэты людей. По обе стороны дороги стояли полтора десятка мужчин в черных куртках, все с закрытыми лицами, кроме Теему. Он заглянул в микроавтобус, когда тот проезжал мимо. Йонни никогда с ним не разговаривал, но, конечно, прекрасно знал, кто это, как знали все в Хеде, – этим человеком пугают детей, когда те идут на дерби. Теперь и Теему знал, кто такой Йонни.

Когда Йонни въезжал в лес, мужчина, стоявший рядом с Теему, в качестве последнего привета кинул в микроавтобус стеклянную бутылку, которая разбилась о заднюю

дверь. Тесс и Тед подскочили на месте, Тюре заплакал, но Тобиас даже бровью не повел.

– А я что говорил? Нас тут все ненавидят! – констатировал он.

А потом откинулся на подголовник и закрыл глаза. Через две минуты он уже храпел. Мама обычно говорила, что это главный талант Тобиаса: засыпать когда угодно и где угодно. Точь-в-точь как отец.

42

Вратари

Фрак говорил по телефону с муниципальными политиками, когда услышал о драке в ледовом дворце. Он сразу поспешил туда, но народ уже разошелся. Хедские уехали домой, конфликт рассосался так же неожиданно, как начался. Несколько отцов из детской команды «Бьорнстада» все еще ошивались в ледовом дворце, рассказывая друг другу, что они сделают, если кто-нибудь из «этих» посмеет сунуться сюда еще раз, – но это была ерунда, чешущие языками мужики большой опасности не представляют. Ближе к началу тренировки основной команды вахтер выставит их за дверь, и они пойдут домой бахвалиться и строить из себя крутых перед тенями и собственными воспоминаниями. Фрак неприкаянно бродил по ледовому дворцу, сам не зная, чего ищет, потом сел на самом верху трибуны, глядя, как тренируется основная команда, и все думал, думал. Круги у него под глазами были похожи на пятна от газировки на замшевой куртке – обычно он умело скрывал свое беспокойство, но сегодня у него это выходило настолько плохо, что вахтер, проникшись сочувствием, поднялся к нему с бумажным стаканчиком по-настоящему плохого кофе и сказал:

– Выше нос, Бэмби! Чего нюни распустил? Будто здесь никто никогда не дрался.

Фрак ослабил галстук, и складки на толстой шее расправились.

– Нет. Нет. Но сейчас все по-другому. На кону стоит большее.

– Ого, тогда выходит, что слухи в кои-то веки не врут? Значит, это плохо скрытая правда? Политики опять хотят объединить клубы?

Фрак даже не пытался ничего отрицать, это было бессмысленно.

– Речь не о том, чтобы объединить клубы, а том, чтобы закрыть один из них. Либо «Хед», либо «Бьорнстад».

– Но нас-то вряд ли закроют? У них ведь даже ледового дворца нет?

– Дворца нет, ты прав. К тому же у нас все спонсоры и команда сильнее, – кивнув, ответил Фрак, но без малейшей уверенности в голосе.

– Но?.. – вставил вахтер.

Фрак застонал:

– Но в деле замешаны политики, а они божий дар от яичницы отличить не смогут! Раньше они ныли, что у нас нет денег, теперь же, когда у нас есть деньги, их смущают «хулиганы». Они боятся, что если нам достанутся все ресурсы Хеда, то между болельщиками начнутся стычки. Поэтому они обратились в рекламное агентство и предложили закрыть ОБА клуба, а вместо этого открыть в Бьорнстаде НОВЫЙ клуб, с другим именем!

Вахтер чуть не поперхнулся своим кофе.

– То есть что же получается… Ни «Хеда», ни «Бьорнстада» не будет? Ничего глупее я в жизни не слыхал!

– И что, как ты думаешь, я им сказал? Я миллион совещаний с этими чурбанами отсидел, чтобы хоть как-то их урезонить и спасти этот клуб; так вот, я ПООБЕЩАЛ им, что никаких стычек больше не будет! И о чем я сегодня узнаю? Что здесь сегодня творилось черт-те что, а Теему и его гопники стояли в лесу и кидали бутылки в машины с детьми! Что я теперь им скажу, а?