После 2050
Шрифт:
— Замечательно! Превосходно! — воскликнул Аристотель.
— Да, план неплохой, но всё-таки какой-то затяжной. С обратной дорогой экспедиция может затянуться на месяц-полтора. А как потом десять миллиардов человек спускать на поверхность?.. Ладно, подумаем. Скорее всего, поставим большими партиями на непрерывный поток заброс капсул к челнокам. Да, и ещё надо будет решить вопрос с кислородом — его недостаточно на многотысячной высоте.
— Правильно. Сначала твоих друзей заберём, а потом найдём рациональный подход для массового спуска всех остальных.
— Спасибо за поддержку, мудрец.
—
— Мудрец, а на завтра караван в пустыню готов?
— Да, конечно. Теперь для вас постоянно дежурит снаряжённый караван.
— Отлично! Завтра отправим сообщение на корабль. Но снаряжение на самоходки перегрузим. Заодно и опробуем их по бездорожью.
— Опять костры будем палить?
— Нет, теперь будет проще. Передадим сообщение с помощью электричества и сотен тысяч светодиодов. Аккумуляторы заряжены от солнечных батарей и ветровых генераторов, а электрические цепи в виде текстовых символов собраны. Останется только правильно их разложить, подключить и оставить включенными, пока корабль не пролетит по небосводу.
— Именно сейчас у меня появилось сильное желание прожить подольше, чтобы узнать от тебя больше нового и перенять твои навыки и способности, — сказал вдохновлённый Аристотель. — Электричество! Это ж надо! Наш народ молний до смерти боялся, а тут возможность этими молниями управлять. Да, для греков вы действительно не боги. Вы выше их! Вы — боги богов!
— Ну, не преувеличивай, мудрец, — сказал я, пытаясь скрыть некое удовлетворение от его слов. — В наше время ты, в таком случае, считался бы трижды богом богов.
— Считаешься ли ты в своём времени мудрецом, Говард?
— Не сказал бы, что «мудрецом», но может быть кандидатом в мудрецы, — сказал я и, краснея, не сдержал улыбку.
— Ну, не скромничай, не скромничай. Говард, а можно как-то, хоть одним глазком посмотреть будущее — то, где ты жил?
— Я думаю, что теоретически это возможно, если принять во внимание, что я с большой вероятностью попал в прошлое своей планеты. Но как воспримет тебя моё время? Мой геном уже побывал в том времени, где ты живёшь, и дожил до того времени, где я родился, что подтверждает моё существование, но, прости, мудрец, неизвестно что в течение двух с половиной тысяч лет станет с твоим геномом. Дело в том, что на протяжении этих веков произошло много войн, в том числе и мировых, а также болезней, пандемий, даже геноцида и истребления различных слоёв населения. Поэтому неизвестно, как к тебе отнесётся Высшая Сила, контролирующая пространство и время, которая уже показала, на что она способна на нашем примере.
— Жаль, конечно. Мне бы одним глазком.
— Понимаю тебя, Аристотель. Очень понимаю. Но это только моё предположение. Может, и не так всё страшно. Впрочем, как справимся с переселением моего народа, подумаем над твоим вопросом.
— Спасибо, друг.
— Что-то я совсем ослаб от этой болезни. Пойду к себе подремлю. Извини, мудрец.
— Отдохни, Говард, а вечером встретимся тогда.
Я отправился в свою комнату, где отдыхали все члены моей группы. И как только вошёл, ко мне подбежал взлохмаченный Бен.
— Говард, нас всё-таки отравили! — нервно объявил
— Аристотель сказал, что пища для нас проверялась по-царски. Так что это отпадает. Если б нас отравили известными здесь ядами, то мы бы давно уже умерли. А так мы страдаем недомоганием почти неделю, — сказал я Бену, после чего обвёл взглядом грустные молчаливые лица остальных ребят.
— Ну, тогда что это? Вирус? Глянь на Махмуда — седина на висках. У Майка макушка редеет, у меня суставы хрустят с болью, у тебя синяки под глазами и тремор в руках, а девчонки оккупировали туалетную комнату и ходят как привидения, — продолжал нервничать Бен.
— Теперь я точно уже не сомневаюсь…
— В чём, Говард?
— В том, что эта «сила» взялась и за нас. Сначала она разделалась с неорганическими «вневременными» веществами, а теперь пришла очередь и наших тел, — пояснил я.
— Не может быть… Не может быть, что она так поступит с нами. Сначала она дала такой вероятный шанс для будущего нашего народа, и мы уже подготовились к полному переселению цивилизации, а потом вот так…разрушить все планы…столько потерянного времени и сил… И что? И что теперь? — обиженно сказал Бен, который выглядел очень растерянным и подавленным.
— Не судьба, Бен, не судьба…, — сказал Майк, потом поднялся с постели и подошёл к недавно изготовленному нами зеркалу, чтобы посмотреть, насколько хуже он стал выглядеть.
— Так а где же тогда наша судьба? Условия для проживания на своей планете мы не можем восстановить, жить в другом времени, видите ли, не позволяет какая-то игривая «сила», которая сначала дала нам надежду, а когда уже всё стало получаться, решила медленно нас уничтожать. И другие планеты нашей Вселенной, как я понял, не очень-то нас и ждут, — огорчился Бен.
— Не знаю, не знаю, ребятки. Но скажу точно, что нам срочно надо покидать эту планету, пока мы не превратились в биологическую жижу, — констатировал я.
— Говард, — обратилась ко мне Кэти. — А как же наш будущий ребёнок? Ему надо родиться и расти в приемлемых для человека условиях. Я так обрадовалась, что малыш будет развиваться в окружении восхитительной природы, ещё не угробленной многовековой деятельностью людей. А тут такая новость…
— Кэти, милая, нам здесь не место. Всевышний, Создатель или вот эта Высшая Сила, что, вероятно, является одним и тем же, не позволяет нам нарушить законы времени. Но должна быть в этих законах какая-то лазейка, и я клянусь, что найду её, а наш малыш будет расти здоровым и счастливым. Я верю, что эта Всевышняя Сила любит нас и хочет, чтобы мы нашли правильный выход из сложившейся ситуации.
Кэти подошла ко мне, и на её усталых глазах навернулись слёзы. Она крепко обняла меня и немного успокоилась.
— Интересно, как там Зорри… Скучает, наверное, по мне.
— За это не беспокойся, милая. Кошки — они обычно сами по себе. Привязанность имеют, но сильно не скучают.
— Не-е, моя Зорри — она другая. Она очень по мне скучает.
— Да? И я по тебе соскучился. Так заработался, что даже не нашёл времени, чтобы побыть с тобой. Прости…
— Говард, ну что, будем собираться для отбытия? — вдруг спросил Бен, который тоже расчувствовался, обнимая Мишель.