Посланник
Шрифт:
Только расположился, как услышал Машин крик, зовущий на помощь. Выскочил на палубу и увидел, что давешний клетчатый алкоголик крепко держит Машу за руку и куда-то пытается ее тащить, судя по обрывкам фраз, показать свою каюту. Рядом лежит сломанный зонтик, которым Маша, видимо, огрела джентльмена-ловеласа, но это в чувство его не привело. Я подскочил к клетчатому и громко и требовательно приказал оставить девушку в покое и вести себя прилично, на что англичанин свободной рукой попытался пихнуть меня в грудь. Тогда я ребром штиблета ударил его по верхней трети голени [18] , и от резкой боли англичанин отпустил девушку, но из-за того, что девушка упиралась и старалась отодвинуться от клетчатого джентльмена, когда он вдруг отпустил ее, то она непроизвольно сделала два шага назад, наткнулась на леер, а тут еще и пароход слегка
18
Очень действенный удар уличной драки на близкой дистанции, вызывает резкую боль до слез в глазах, деморализует и выключает противника из дальнейшей борьбы. Попасть по голени ребром ботинка несложно, носком, как рекомендуют сделать некоторые знатоки потасовок, гораздо сложнее: часто удар приходится вскользь и не достигает цели.
Вошел в воду неудачно, вместо того, чтобы войти «рыбкой», в полете перевернулся на спину и шмякнулся задницей, подняв тучу брызг. Вынырнул на поверхность и где-то метрах в пятидесяти увидел Машу, которая отчаянно колотила по воде руками и ногами. Она же плавать не умеет! Со всей возможной скоростью я поплыл к девушке и схватил ее, когда, обессилев, она уже погружалась в воду. Я подхватил ее под мышки, подняв Машину голову над водой, и осмотрелся, лежа на спине (благо море здесь соленое и лежать на воде можно без усилий, лишь немного «шевеля ластами»). Пароход, похоже, еще не остановился, правда, на борту уже суетятся и готовят шлюпку к спуску. Так, а где наш круг – ага, вот он белеет, но до него добрая сотня метров. Маша пришла в себя, я крепко ее держал и шептал в ушко, что все хорошо, сейчас нас спасут, вот уже лодка идет (чего они там возятся, все – вроде как пароход встал, но до него как бы не километр). Надо доплыть до круга и уцепиться за него, да вот форменная тужурка намокла и сковывает движения. Попросил Машу помочь мне ее снять, и она помогла мне высвободиться из рукавов. Теперь можно плыть к кругу. Попросил девушку держать меня за шею, только не придушивать, ногами не болтать, лишь держаться у меня на спине. Вот умница, все правильно делает, и от юбки своей успела избавиться, а то это – как плавучий якорь. И вот, потихоньку, мы доплыли до круга и уцепились за него. Что там со шлюпкой? Прошла уже половину расстояния…
Что тут делают здешние обитатели с высокими плавниками? Вроде пока, тьфу-тьфу, не видно. Пожалел, что оставил кобуру с пистолетом, впрочем, в ресторан я ее никогда не надевал, только иногда, во время стоянок, когда возможны были нападения извне. Здесь бы она пригодилась, хотя что такое свинцовая пулька здоровенной рыбине… Нет, не будем думать о рыбах, они в аквариуме, а здесь их вообще нет…
Стал развлекать Машу, рассказывая ей сказку о Золотой рыбке (опять про рыбку, ну куда тут без них, но в сказке рыбка добрая). Как-то дошло, что «жили старик со старухой у самого синего моря ровно тридцать лет и три года», так им по пятьдесят где-то было, всего-то. Ну, пока на автомате бормотал из Пушкина, перейдя на Лукоморье, у которого дуб зеленый и кот по кошачьим делам куда-то ходит налево, тут и шлюпка подошла, судя по запыхавшимся матросам, они выжимали максимально возможную скорость. На носу стояли Нечипоренко и Артамонов со «смит-вессонами», видимо, тоже собрались настрелять рыбок на ужин. Убрав револьверы, они сначала помогли забраться в шлюпку Маше, а потом наступила моя очередь. Подтянуться и перевалиться через планширь, как делают всякие «морские дьяволы» из спецназа ГРУ, мне не удалось, хорошо, что Нечипоренко подхватил за рубаху и помог перебраться в шлюпку. В последний момент, поглядев в воду, увидел промелькнувшее в прозрачной воде торпедообразное тело. Или это только показалось? Все, теперь уже позади «акулы-каракулы» [19] , будь они неладны.
19
Из Корнея Чуковского: «…а акула-каракула правым глазом подмигнула» – нет у акул век, нечем подмигивать…
Сижу на передней банке [20] , обняв Машу за худенькие плечи, она плачет, и ее бьет крупная дрожь (отходняк пришел). Артамонов и Нечипоренко деликатно отвернулись к корме шлюпки. Глажу девушку по мокрым волосам и шепчу ей в ухо всякие успокаивающие глупости, вскоре она затихает и замирает, прижавшись
20
То есть скамейке.
Нечипоренко сказал, что англичанину уже казачки начистили физиономию, купчик он какой-то, из Бомбея, так что вызывать мне его не резон. Вообще-то, к его оправданию, это он поднял тревогу, так как на палубе никого не было. Ввалился в ресторан и заревел почище пароходного гудка: «Хелп, хелп», и рукой машет за борт. Выскочили на палубу, а там только вдали что-то на воде и белый круг спасательный плавает. Пароход-то сразу не остановишь и не повернешь, пока к капитану добежали, объяснили, да лодку спустили на воду, вот время и прошло. Клетчатого англичанина расспросили, он и не запирался, говорил, что виноват, слезы лил, правда, кто-то из казачков ему фонарь под глазом успел поставить.
Ну, слава богу, все благополучно закончилось, и акулы не тронули (с чего бы: может, сытые после конины были, а может, здесь их территория охоты кончалась, все же к проливу подходим…). Поблагодарил казака за помощь и, сопровождаемый верным Артамоновым, добрался до каюты. Денщик уже принёс мои штиблеты, что я успел скинуть перед тем, как прыгнуть за борт (штиблеты, они без шнурков, поэтому один слетел при ударе, а второй – я сам сбросил одним движением ноги). Иван Ефремович забрал мокрую одежду, я отмылся, как мог, от соли в тазу и натянул чистое и сухое. Теперь и меня некоторый отходняк достал, поэтому принял сто грамм коньяку – полегчало, а потом – заснул. Проснулся, когда уже стемнело. Набросил оставшуюся мундирную тужурку с кантами военного ведомства (сюртук-то я утопил) и вышел на палубу. Увидел прогуливавшегося доктора и поздоровался.
– Что, не спится, Александр Павлович? – участливо, но с некоторой долей иронии спросил наш эскулап. – Думаете, кого бы еще спасти? Теперь вы, как рыцарь, спасший красавицу от чудовищ, просто обязаны на ней жениться.
– Да я бы не против, но она ведь иностранка, да и что ее отец скажет?
– А что скажет, – отвечал доктор, – делайте ей завтра предложение, я же видел, как она на вас смотрит, согласится, и не думайте. Хватаете ее в охапку и завтра сходите вместе в Джибути. Места в отряде хватит, люди поймут. А отцу телеграмму отбить: так, мол, и так – встретила своего принца и вышла замуж, приеду в гости с внуками, твоя, как там вашу красавицу, Кэти? А, Мэри, ну это все равно…
Доктор еще подымил своей трубкой – приобрел в Александрии британскую трубку и коробку табаку «Кэпстен» и теперь дымил, воображая себя джентльменом. А я посмотрел на тропическое небо с незнакомыми звездами. Конечно, это еще не созвездия Южного полушария, да я их никогда и не видел, тот же Южный Крест и не узнаю, а наши северные созвездия – Персей, Кассиопея – здесь ютятся около горизонта. Оказывается, пока я дрых, мы прошли Баб-эль-Мандебский пролив и теперь идем по Таджурскому заливу, утром будем в Джибути.
Проснулся рано от того, что не слышно привычного шума машины. Вышел на палубу – низкий песчано-галечный берег с коротким низким молом, около него уже маячат ржавые грузовые понтоны и лодки всех размеров, на берегу собирается толпа местных жителей, не обремененных одеждой. Белых людей пока не видно.
Пошел к капитану узнать о порядке выгрузки. Он сказал, что в Джибути мелко, поэтому к молу он подойти не может, значит, лошадей и тяжелые грузы придется выгружать на понтоны, которые к берегу отбуксируют лодки. Более легкие тюки с фуражом можно сбрасывать в большие лодки, туда же можно сажать людей.
Сказал, что он все понимает: груза у нас много, но «Орел» будет стоять, сколько нужно – хоть двое суток, на это у него есть приказ. Пока говорил с капитаном, с мостика заметил, что к пристани подъехала повозка, которая привезла человека в мундире и с ним около взвода туземных солдат. Капитан посмотрел в бинокль и узнал местного консула.
Я пошел в каюту переодеваться во фрак для встречи с местным начальством. На корабле уже объявили побудку, и теперь все, после переклички и утренней молитвы, высыпали на палубу, смотреть на место прибытия. Я надел дипломатический мундир-фрак (полный парадный предназначен только для встречи с Менеликом) со знаками отличия статского советника, все ордена и был уже готов сойти на берег для встречи с консулом, как вдруг заметил Машу.