Посланник
Шрифт:
– Только будь осторожен, не сделай мне больно.
Я говорил ей, что люблю и буду любить ее вечно, до самой смерти… и много других нежных и глупых слов, что обычно говорят в таких случаях. И я был нежен и осторожен, а Маша – податливой и ласковой. Потом мы лежали, утомленные, насладившись друг другом, и я подумал, что это,
Но нет, это явь, вот Маша спит на моем плече, а я глажу ее шелковистые волосы и целую их, душистые и пахнущие каким-то нездешним ароматом, то ли цветов, то ли пряностей, а может, и того и другого вместе. Не заметил, как и меня сморил сон, а когда проснулся, то уже светало, полотно шатра уже не было черным, а слегка просвечивало. Почувствовав, что я проснулся, услышал:
– Хорошо ли ты спал, муж мой?
– Так хорошо, моя милая жена, что и в сказке не приснится.
– Расскажи мне сказку, Саша, – попросила она, – у тебя так хорошо получается, только говори по-русски, я попробую понять, о чем она.
И я рассказал ей «Морозко» (было интересно, узнает она, что это про снег, про зиму и что такое замерзать). Маша долго морщила лобик, но потом заявила, что это не про любовь, а сказка для детей с назидательным концом, чтобы дети росли послушными и не шалили, а она хочет сказку для взрослых, про любовь, чтобы был король, рыцарь и принцесса, чудовища не надо. Сказка должна быть доброй и с хорошим концом. Тогда я как мог, с переводом на англо-французский диалект, рассказал ей «Обыкновенное чудо». Маша просто захлопала в ладоши:
– Какая чудесная сказка, даже есть волшебник, король, которого обманывает дурной первый министр, и принцесса, полюбившая рыцаря, а он не может ее поцеловать, потому что заколдован и превратится в медведя, и охотник, который желает этого медведя убить и ждет, когда принцесса поцелует заколдованного
– Нет, моя милая, ее придумал не я, а один хороший и добрый человек, просто про него никто не знает.
«Какая же она еще маленькая девочка, – подумал я, – а может ей нравлюсь не я, а мои сказки? Только в сказочники при королевском дворе поступить мне не хватало…»
Спросил Машу, наверно, она, как княжна, сосватана кому-то, и что скажет ее отец, когда узнает, что мы любим друг друга.
– Давай пойдем да обвенчаемся в здешней церкви, она хоть и католическая, но ведь все равно христианская, тогда мы будем связаны святыми узами и люди не вправе будут разорвать их.
– Саша, подожди, мы обвенчаемся в придворном храме, как положено по обряду. А отчим возражать не будет, я ведь тебе не все про себя успела рассказать: во мне кровь Соломоновой династии. Наш нынешний император – мой дядя, а мой отец тоже был императором и погиб на войне. По нашим законам, тот, у кого в жилах Соломонова кровь, выбирает себе из благородных княжеских родов супруга, желательно из тех, у кого этой крови нет – так наша династия избегает вырождения [26] . А ты, несомненно, благородный князь, раз занимаешь пост императорского посланника и имеешь много наград. Наверно, ты воевал или подвергался жестоким пыткам – я вижу у тебя много шрамов, похоже, как от огня. Тебя пытали, и ты не выдал тайну?
26
Точно так же поступает другая двухтысячелетняя династия – японская. Поэтому эти два императорских дома не вырождаются и не страдают наследственными болезнями.
Конец ознакомительного фрагмента.