Посланник

Александрова Марина

Даниель недоуменно смотрел на куклу, и тут до него дошло.

— Эва, Эва… у него были такие волосы? А может, глаза? А платье? Эва? — он тряс ее за руку, пока она не успокоилась.

— Да, принц, у него были такие же волосы. Я ему сказала, а он меня ударил, — губы ее задрожали и она готова была опять расплакаться, но Даниель не позволил ей. Он поднял ее и стал кружить. Эва немного пришла в себя, а потом стала смеяться от восторга.

Но Даниель теперь точно знал хотя бы одну примету злодея, ставшего для него смертельным врагом. И несмотря

на то, что этого было очень мало, чтобы сразу узнать насильника, Даниель не сомневался в том, что обязательно найдет его.

* * *

Как только герцог проводил Даниеля и Эву, он вызвал к себе Преонского и Брянцева, которые собирались посетить небольшую деревеньку вблизи Эрншельдсвика, где в незнакомой чужой стороне навсегда остались лежать их друзья.

Герцог знал, что «Святой Петр» ждет императорских посланников в порту Эрншельдсвика, чтобы потом, выйдя из Ботнического залива, забрать своих купцов с острова Висбю и возвращаться домой.

Конечно, они могли бы по просьбе герцога заглянуть на обратном пути в Хернесанд, но он не хотел обременять их и потому решил распрощаться с ними здесь.

— Я очень признателен российскому императору за помощь, которую он оказал мне, и надеюсь видеть вас на своей свадьбе с его дочерью Анной, — торжественно проговорил он, передавая им свиток.

— Почтем за честь, ваше высочество, — сказал Никита, и они, откланявшись, вышли.

Глава 31

Дальше предстояла долгая и утомительная дорога к месту гибели их друзей. После случая с Даниелем герцог опасался повторного нападения разбойников и принял все меры предосторожности, дав в сопровождение императорским посланникам вооруженную охрану.

Карета, подаренная герцогу Петром I, неторопливо везла путников по лесной дороге. Было уже холодно. С залива дул холодный, влажный ветер, принося с собой обрывки сухих веток и опавших листьев. Десять вооруженных солдат королевской конной армии стойко продолжали свой путь, несмотря на промозглый ветер и разбухшие от слякоти дороги.

— Никита, ты ничего не слышал о той девушке? Эва, кажется, ее имя? — спросил Сашка.

— Нет. А кто она и что с ней случилось?

Сашка сначала удивленно поднял глаза, а потом тихо проговорил, оглядываясь, чтобы его никто не услышал:

— Она дальняя племянница герцога, и говорят, что ее кто-то изнасиловал.

Бах! У Никиты аж голова закружилась от этих слов! Только теперь он вспомнил, что видел ее в первый приезд герцога в Россию. Да! Это была она.

— И что же? — взяв себя в руки, спросил Никита.

— Там много разных слухов ходит. Может, и неправда это. Герцог сказал, что она уезжала со своим женихом по его поручению, но ведь всем известно, что на него напали разбойники. Тут все запутано, но ясно одно, что с девушкой впрямь поступили жестоко. Или каторжники, или кто-то из своих.

— Она что, сказать не может? — удивленно спросил Никита.

— В

том-то и дело, что она после того случая совсем дурная стала. Не говорит ничего, смеется только, и толкового от нее теперь ничего не жди, — и Сашка умолк.

— Бог с ними! Пусть сами разбираются со своими делами, — сказал Никита, — я никак берега Палдиски не дождусь! Хочу скорее Карину увидеть.

Дальше разговор перешел в Сашкино повествование о его бурной ночи с одной страстной шведкой.

Никита же рассказал, что сильно перебрал в тот вечер, и ушел рано спать.

К вечеру второго дня они решили сделать последний привал. Расположившись на живописном берегу залива, они разожгли костер и стали готовить походный ужин.

Охрана, вымокшая до нитки, сушила свои вещи над кострами, согреваясь горячим кофе и короткими пробежками. Некоторые уже играли в карты, шашки, курили трубки и беседовали промеж себя.

— Что это за толпа движется прямо на нас? — спросил Сашка. Солдаты вмиг повскакивали и стали внимательно смотреть в ту сторону, куда показал Сашка. Внезапно один из них что-то невнятно закричал, и они стали спешно собираться.

— Да что происходит, в конце концов? — раздраженно спросил Никита. К нему подбежал командир охраны и сказал, что в их сторону движутся прокаженные и надо бы скорей убираться, пока не поздно.

«Да, приятного мало», — подумал Никита, но любопытство и какой-то неизведанный интерес не смогли сдвинуть его с места.

«Все было в моей жизни, но я всегда удачно выбирался из всех ситуаций. А что, если проверить себя и в этот раз?» — дерзко спрашивал себя Никита.

Ему давно казалось, что хранит его от всех напастей и невзгод кольцо родовое. Еще покойная матушка его говорила, что силой оно обладает и хранит хозяина своего.

«Если дано мне умереть здесь от проказы проклятой, значит, так тому и быть! Но я уверен, что не случится этого. И не зря ведь я луч малахитовый видел, он большую радость мне пророчит!» И Никита объявил своим солдатам, что хочет переговорить с отверженными. Капитан смотрел на него выпученными от ужаса глазами. Ему совсем не хотелось доставить императорского посланника к месту умирающим. Но, видя серьезную решимость Никиты, он отступил.

Внезапно из этой толпы отделилась одна фигура и направилась прямо к Никите. Он с интересом наблюдал за шатающейся походкой больного, узрев в его приближении тот шанс, о котором только недавно подумал.

«Наверное, подаяние просить идет», — решил Преонский. Потом он обнаружил, что это женщина, хотя догадаться и впрямь было трудно.

«Ну и исказила же тебя судьба», — подумал с брезгливостью Никита. Женщина подошла и встала в нескольких саженях от него и, сняв грязное покрывало, обнажило лицо свое.

— Боже! — вырвалось у него. Лицо еще довольно молодой женщины было испещрено рубцами и струпьями, настолько ужасными, что Никита от страха побледнел.

— Не узнаешь меня? — спросила женщина, глотая слезы.